Насилие в американском или в британском обществе совершенно не связано с биологическими характеристиками, отличающими черных от белых. Исследования показывают, что уровень тяжких преступлений в африканских общинах чрезвычайно низок по сравнению с американским чернокожим населением. По данным исследования Марвина Вольфганга, проведенного в Филадельфии, между 1948 и 1952 годами среди чернокожих ежегодно имело место 24,6 случаев убийств на 100000 жителей. В африканских группах, обследованных в тот же период Полом Боэнмэном, число убийств в год составило менее 12 на 1000000 жителей. Это один из самых низких показателей в мире[98].
Важно отметить, что тяжкие преступления в основной массе носят обыденный характер. Большинство случаев насилия и убийств мало напоминают кровавые театральные действия гангстеров, показываемые средствами массовой информации. Обычно убийства происходят в семье либо среди людей, имеющих родственные связи. Гораздо чаще они совершаются под воздействием алкоголя, чем под воздействием наркотиков, что не удивительно, если учесть доминирование алкоголя в структуре потребления.
Достаточно большое число убийств “спровоцировано жертвами”. Жертва может вызвать действия преступника, первой допуская угрожающий жест или нанося удар. Подобные случаи выявлены в исследовании Вольфганга в Соединенных Штатах. Результаты исследования привлекли внимание к этому явлению. Вот один из примеров. Когда будущий убийца спросил у жертвы о деньгах, которые тот был должен, будущий пострадавший впал в ярость, схватил тесак и собрался ударить своего кредитора, успевшего, однако, выхватить нож и заколоть его.
Особая форма тяжких преступлений, изнасилование, обсуждается в главе 6, “Гендер и сексуальность”.
Тюремное заключение долгое время ассоциировалось с целями коррекции криминального поведения — реабилитацией преступников и превращением их в законопослушных граждан. Тюремное заключение является способом наказания правонарушителей и защиты граждан от них. Но все же провозглашенным принципом системы тюремного заключения является “исправление” индивида, чтобы он мог в дальнейшем занять соответствующее место в обществе. Действительно ли тюрьмы оказывают такой эффект? Факты однозначно показывают, что нет.
Заключенных больше не подвергают физическим наказаниям, как это было раньше, хотя побои в тюрьмах (даже женских) не ушли в небытие. Однако преступники сталкиваются с другими типами наказаний. Их лишают не только свободы, но и дохода, общества, семьи, бывших друзей, гетеросексуальных связей, собственной одежды и других личных вещей. Часто они живут в перенаселенных помещениях и вынуждены мириться со строгими предписаниями и регламентацией повседневной жизни.
Жизнь в таких условиях скорее вбивает клин между обитателями тюрьмы и остальным обществом, чем способствует скорейшей адаптации поведения к нормам этого общества. Заключенные имеют дело с окружением, чрезвычайно отличающимся от внешнего мира. Привычки и способы поведения, которые они усваивают в тюрьме, часто прямо противоположны тому, что от них ожидается. К примеру, у них развиваются зависть к остальным гражданам, отношение к насилию как норме, контакты с преступниками-рецидивистами, сохраняющиеся и после освобождения, криминальные навыки, которых ранее они практически не имели. Поэтому неудивительно, что уровень
Хотя тюрьмам не удается перевоспитать преступников, они все-таки удерживают людей от совершения преступлений. Те, кто попал в заключение, не удержались, следовательно, от преступных действий, но неприглядные стороны тюремной жизни могут вполне предостеречь других. В этом противоречии заключается практически неразрешимая проблема для реформаторов тюремной системы. Превращение тюрем в места, неприемлемые для пребывания, возможно, удержит потенциальных правонарушителей, но в то же время делает почти недостижимыми реабилитационные цели тюрьмы.
