— Ну, что же, дочь, думаю, что на сегодня действительно всё. Ложись-ка ты спать, завтра утром поговорим, что дальше нам с тобой делать. Мне надо подумать. Завтра воскресенье, мы собирались съездить на дачу за картошкой и солениями в погреб. Поедем с тобой вдвоём. Там сейчас пустынно, и ты продемонстрируешь мне что-нибудь из своих умений, чтобы я понимал, с чем мы имеем дело. Договорились?
— Договорились. Спасибо, пап, что поверил. Я так рада, что хотя бы тебе мне не придётся врать.
— Спи, не переживай, придумаем что-нибудь.
Проснулась я от поглаживания головы. Мамины руки я ни с кем перепутать не могла.
— Привет, мамулечка. Уже пора вставать? — я потянулась и открыла глаза.
На улице светало. Значит уже ближе к девяти часам. Мама в коротком халатике, с тюрбаном из полотенца на голове, сидела на краю моей кровати и рассматривала кулон, который во время сна вылез из-под футболки.
— Красивая вещица. Дорогая?
— Наверно, — не стала отпираться я, — это подарок на День рождения от друга, — соврать всё же пришлось.
— Я раньше его не видела у тебя. У тебя завёлся состоятельный друг?
— Да, брось, мам. Это просто друг, ничего более. Просто все дарили подарки, а у него ничего, кроме этого кулона с собой не было, вот и подарил. Я не хотела брать, но он настаивал.
— Это тот самый иностранец? Как ты его называла, Сирен, кажется?
— Да, мы с ним случайно познакомились, в баре. Мы с Яной вечером пили кофе после пар, и они подсели с братом. Потом ещё насколько раз встречались, когда они приезжали к нам в город по делам, ничего серьёзного, просто друзья, — мне было очень стыдно врать, я даже покраснела немного.
— Ну судя по тому, что ты порозовела, он тебе всё же нравится.
— Мама! Просто друг. И нравится просто, как друг. Ты же знаешь, что я начала с Пашей встречаться?
— Я тебя умоляю! Это же шпана! Как вообще можно было посмотреть в сторону такого парня, да ещё начать с ним встречаться? Надеюсь, что ты достаточно умная девушка, чтобы понять, что ничего серьёзного с таким молодым человеком не может быть.
— Мама! Не начинай! Давай я сама буду решать с кем мне встречаться. И вообще, ты его ни разу не видела. Как ты можешь судить о человеке, не зная его?
— Мне достаточно было посмотреть на его фото и страничку «В Контакте», чтобы понять, что он тусовщик и папенькин избалованный сынок, которого тот сунул в мед на стоматологию, в надежде, что из него получится хоть какой-то толк. Но, судя по количеству «хвостов», которые тянуться за ним ещё с первого курса, вряд ли он сумеет оправдать эти надежды и получить диплом. И ты считаешь, что можно положиться на такого парня.
— Вообще-то я не собираюсь за него замуж, если что! Мы просто весело проводим время, и всё, понятно? Интересно, откуда у тебя сведения о его «хвостах»?
— У меня свои информаторы.
— Опять Яну пытала?
— Не нервничай, дочь. Чего завелась с утра? Иди лучше умойся, голову вымой. Папа пошёл за машиной на стоянку, скоро уже придёт. Я блинчиков уже нажарила, так что иди пить чай. Вы поедете на дачу, а я с тетей Олей договорилась по магазинам сегодня пройтись. Тебе что-нибудь купить?
Я уже успокоилась после маминого наезда, и заправила постель. Постояла, подумала, чего мне не хватает для полного счастья.
— Купи мне, пожалуйста, шарф теплый, в бежевых тонах, только без цветных рисунков и клеточек, хорошо?
— Потеряла что-ли?
— Да, мне кажется, что в автобусе забыла, — надо будет, если встречу этот «автобус», спросить, не оставил ли он совершенно случайно себе мой шарф, а может и правда выронила где-нибудь, — я в ванную, надеюсь мою зубную щетку не выкинули?
— Нет, всё на месте. Полотенце тебе я повесила и для головы, и для тела.
— Спасибо, — я чмокнула маму и пошла приводить себя в порядок.
Папе пришлось ждать меня почти час, хотя я и торопилась, как могла. Но мне важно было навести полные марафет с утра, поскольку поезд у меня уже в пять часов вечера и после дачи я успею только пообедать.
До дачи езды не больше двадцати минут, потому что она находится практически в черте города, а город у нас небольшой. Обычно полчаса хватает, чтобы переехать вдоль или поперёк, тем более, что в воскресное утро движение транспорта минимальное, народ отсыпается.
— Выходи, приехали, — папа остановил машину около ворот, на въезде в наш дачный посёлок. Зимой ворота всегда закрыты, всё равно всё заметено, дороги никто не чистит, потому что никто здесь не живёт, кроме крайних домов улицы, которые построены уже как жилые и вышли из нашего товарищества.
Снега в этом году выпало много. Мы подошли к нашей калитке, которая до середины была спрятана под сугробом. Папа с собой привёз лопату и уже хотел начать раскапывать, но я его остановила.
— Подожди, пап. Давай попробуем всё-таки, работают мои способности здесь или нет.
— Мне отойти, и лучше убежать?
— Не издевайся. Я постараюсь использовать совсем немного своих возможностей.
