«Это просто вещь, – повторяла она себе, – а вещи созданы, чтобы их использовали».
Ее пальцы сомкнулись на передатчике; ладонь сжалась, так что острые края больно врезались в руку.
– Инструкции, как его использовать, написаны на его поверхности, – объясняла Маризо. – Но, возможно, мне стоит упомянуть, что сосуд пуст, – Маризо игриво подмигнула, как будто смешно подшутила. Как если бы она думала, что Лайле нужны остатки чьей-то чужой магии, а не сам передатчик.
– Это хорошо, – ответила девушка. – Как раз то, что нужно.
Губы старухи недоверчиво скривились, но если ей и хотелось узнать подробности, она ничего не спросила. Лайла направилась к двери, по пути зачесывая волосы вперед, чтобы прикрыть отсутствующий глаз.
– Тебе поможет повязка, – сообщила Маризо, выкладывая что-то на стол. – Или, например, вот это.
Лайла обернулась.
Перед капитаншей стояла маленькая белая шкатулка, открытая и на первый взгляд пустая, обитая изнутри черным бархатом. Но потом свет чуть сместился, и лежавший в шкатулке предмет блеснул.
Это был шарик размером с человеческий глаз. Совершенно и беспросветно черный.
– Всем известна метка антари, – объяснила Маризо, – полностью черный глаз. Лет сто назад существовала мода – те, кто терял глаз, например в битве или еще где-нибудь, вставляли себе глаз из черного стекла, желая казаться важнее, чем они есть. Конечно, эта мода долго не продержалась – всем этим фанфаронам быстро приходилось узнать, что недостаточно стекляшки, чтобы выдавать себя за антари. Кого-то, например, вызывали на магический поединок, который они с треском проигрывали, кого-то похищали, желая поживиться их магией, некоторые даже гибли. А более везучие сами отказывались от маскарада, не выдержав давления общества. В любом случае вставные глаза стали редкостью. Почти такой же редкостью, как тебе подобные.
Лайла сама не заметила, как пересекла каюту – и очнулась, только осознав, что ее пальцы коснулись гладкого черного стекла. Маленькая сфера, казалось, поет от ее прикосновений, хочет к ней в руки.
– Сколько?
– Бери.
Лайла недоверчиво вскинула взгляд.
– Это подарок?
Маризо тихо засмеялась – звук напоминал свист кипящего чайника.
– Это «Ферайс страс», детка. Здесь за всё платят.
– Я же уже отдала вам глаз, – буркнула Лайла.
– Принцип «око за око» иногда еще работает, – Маризо подтолкнула шкатулку к Лайле, – но за эту игрушку мне нужно кое-что более ценное.
– Мое сердце?
– Твоя услуга.
– Какая услуга?
Маризо пожала плечами.
– Пока не знаю. Узнаю, когда она мне понадобится. Но когда я позову тебя, ты придешь.
Лайла помедлила. Она понимала, что это опасная сделка: в сказках подобные договоры девушки заключали с благородными разбойниками, несчастные люди – с чертями… Но губы ее сами собой произнесли «Да», и она услышала это как бы со стороны.
Улыбка Маризо стала шире.
–
Вставив глаз, Лайла подошла к зеркалу – и невольно заморгала, так изменилась ее внешность. Черная сфера иначе отражала свет, казалась окном в пустоту. Как будто ей недоставало важной части себя – не просто глаза, а частицы самой ее сущности.
Девчонки из Серого Лондона.
Той, что обчищала карманы, срезала кошельки и до полусмерти замерзала по ночам в своей каморке, согреваясь одной только гордостью.
Девчонки без семьи, без своего мира.
Этот новый глаз был ненормальным, неправильным – и в то же время именно таким, как надо.
– Ну вот, – сказала Маризо. – Так лучше, верно?
И Лайла улыбнулась, потому что старуха была права.
Кусочек пергамента, полученный от Маризо, жег Келлу руку, но он держал кулак плотно сжатым, пока они с Алукардом стояли у выхода в ожидании.
Он боялся, что если они перейдут на свой корабль, обратно их уже не пустят, а Келл, зная обыкновение Лайлы влипать в неприятности, хотел на всякий случай быть рядом.
Но когда дверь открылась и Лайла вышла, он увидел передатчик в ее руке. Однако внимание его привлекла не магическая подвеска в форме свитка, а сама Лайла – ее счастливая улыбка и совершенно черный глаз на месте прежнего – карего и разбитого. Келл со свистом втянул воздух.
– Твой глаз…
– А, – усмехнулась Лайла, – ты заметил.
– Боже мой, Бард, – сказал Алукард. – Даже не знаю, хочу ли я знать, сколько ты за это отдала.
– Немало, но оно того стоило, – ответила та.
Келл протянул руку и заправил волосы Лайле за ухо, чтобы лучше разглядеть. Черный глаз выглядел пугающе, неестественно – и так, как будто он всегда был тут. Взгляд не спотыкался на нем, как на разноцветных глазах Холланда, и теперь, когда глаза Лайлы тоже стали разными, Келл даже представить не мог, как можно не заметить ее исключительности.
– Тебе очень идет.
– Не хотел бы вам мешать, но… – намекнул Алукард у него за спиной.
Лайла бросила ему передатчик, как будто тот был обычной монеткой, простой подвеской, а не целью их путешествия, их главным – и, возможно, единственным – шансом на спасение Лондона. У Келла екнуло сердце, но Алукард легко поймал талисман в воздухе.
