Келл – один из тех, кто обладает удивительной способностью путешествовать между Лондонами. В его мире их несколько.Серый, лишенный магии, которым правит безумный король Георг. Полный магии Красный.Белый, где магия принадлежит тому, кто подчинит ее себе с мечом в руках. Когда-то существовал и Черный Лондон…Каждый месяц Келл доставляет почту правителям разных Лондонов. А еще он помогает нелегально путешествовать между мирами тем, кто этого не умеет, но готов платить. Двойная жизнь увлекательна и полна опасностей. Но однажды это приведет всех на край гибели…
© 2015 by Victoria Schwab
© В. Нугатов, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Что касается магии, то главное в ней не сила, а баланс. Если у тебя слишком мало способностей, ты слаб. Слишком много – и ты перестаешь быть самим собой.
Келл носил очень необычный плащ.
У него была не одна сторона, как это принято, и даже не две, что посчитали бы оригинальным, а
Когда Келл переходил из одного Лондона в другой, то первым делом снимал плащ и выворачивал его наизнанку пару раз (а то и трижды), пока не находил нужную сторону. Они были очень разными, и каждая для чего-то предназначалась. Некоторые позволяли слиться с толпой, другие, наоборот, выделиться, а одна ни к чему не подходила и поэтому нравилась ему больше всего.
Ступив из дворцовой стены прямо в вестибюль, Келл отдохнул пару минут – странствия между мирами не проходили для него бесследно. Затем он сбросил с плеч красный плащ с высоким воротом и вывернул наизнанку справа налево, превратив его в простую черную куртку. Правда, с вышивкой серебром и двумя рядами серебряных пуговиц. Пересекая границу этого Лондона, Келл довольствовался скромной цветовой гаммой, так как не желал задевать гордость местных королевских особ или привлекать к себе внимание, однако это вовсе не означало, что он должен жертвовать и чувством стиля.
«О, эти короли», – подумал Келл, застегивая пуговицы куртки. Он начинал думать как Рай.
На стене медленно таял призрачный символ, оставшийся после прохождения Келла, напоминая след на песчаном берегу моря.
Келл никогда не стал бы помечать дверь
В отличие от Виндзора – роскошного, но неприятного.
Как всегда, на мраморной стойке возле стены поджидал тазик с водой. Келл сполоснул окровавленную ладонь и серебряную крону, с помощью которой проходил сквозь стены, а затем надел шнурок на шею и опустил монету за воротник. Из дальнего зала доносились шарканье и приглушенные голоса слуг и стражей. Келл выбрал этот небольшой вестибюль специально, чтобы ни с кем не столкнуться. Он прекрасно знал, что принц-регент не выносит его присутствия, и меньше всего нуждался в публике, которая навострит уши и вытаращит глаза, а затем во всех подробностях доложит о его визите.
Над стойкой с тазиком висело зеркало в позолоченной раме. Келл мельком взглянул на свое отражение – рыжевато-каштановые волосы загораживали один глаз, но он не стал их поправлять, а лишь разгладил плечи куртки и пошел через анфиладу на встречу с правителем.
В комнате было жарко и душно. В камине яростно бушевал огонь, а окна оказались закрыты, хотя снаружи царил прекрасный осенний день.
Георг III сидел у камина, и высохшее тело монарха казалось еще меньше из-за огромной мантии. Перед ним стоял поднос с нетронутым чаем. Когда вошел Келл, король ухватился за края стула.
– Кто там? – окликнул он, не оборачиваясь. – Грабители? Призраки?
– Не думаю, что призраки ответили бы, ваше величество, – сказал Келл.
Больной король осклабил гнилые зубы.
– Мастер Келл, вы заставили меня ждать.
– Всего-навсего один месяц, – ответил тот, шагнув ближе.
Король Георг прищурил слепые глаза.
– Наверняка дольше.
– Клянусь, что нет.
– Для вас-то, может, и нет, – буркнул король, – но для безумцев и слепцов время течет иначе.
Келл улыбнулся. Сегодня король в хорошей форме. Так бывало не всегда. Келл никогда не знал, в каком настроении застанет его величество. Возможно, ему показалось, будто прошло больше месяца, поскольку в последний раз король был не в духе и Келлу насилу удалось успокоить его расшатанные нервы, чтобы передать сообщение.
– Должно быть, прошел не месяц, а год, – продолжал король.
– Но год-то все тот же.
– И какой же?
Келл нахмурился.
– Тысяча восемьсот девятнадцатый.
По лицу короля Георга пробежала тень. Затем он покачал головой и хмуро произнес:
– Время… Присаживайтесь, – добавил он, махнув рукой. – Здесь где-то должен быть еще стул.
Но стула не оказалось. Комната была пугающе пустой, и Келл не сомневался, что двери в ней отпирались и запирались не изнутри, а снаружи.
