– Я имею в виду… Ох, хорошо! Возможно, для него это самое лучшее. То есть если она и впрямь хочет заполучить его. После того, как мы поженимся, я уже не буду присматривать за его домом и стоять между ним и полчищем потенциальных жен, так что если Маргерит действительно позаботится о нем, то это принесет ему счастье.
– Но кто она? То есть откуда?
– Маргерит Уэст – дочь англичанина и итальянки, вот и все, что я о ней знаю, да и все знают не больше моего. На удивление обаятельна, но мне нет нужды говорить тебе об этом – за два года с тех пор, как она приехала сюда, она побывала всюду. Дружбу женщин она завоевывает так же легко, как и мужчин.
– Приехала из Италии, так? – задумчиво переспросил Ли.
– Из Таормины, это на Сицилии. У нее там была вилла, и на ней останавливались Харрисоны, и миссис Харрисон пригласила ее к ним, когда та приедет в Англию. Тогда продавался домик на Пэнлин-авеню. Маргерит купила его и переехала в него после двухнедельного пребывания в гостях у Харрисонов. Конечно, она познакомилась с их друзьями, начав с них. И она украла мою кухарку – так я с ней и познакомилась. Я была так благодарна.
– За кражу кухарки? – удивился Ли.
– Я боялась, что должна выплачивать ей пенсию или вроде того. Ну, знаешь старую миссис Пеннифезер. Она работала у нас с тех пор, когда я была ребенком. Она больше не делала того, чего я от нее хотела, стала плохо соображать, оглохла и вообще – доставляла много проблем. Затем она увидела возможность перейти к Маргерит и воспользовалась ей – это удобное для нее место. Маленький дом, угождать нужно только одной хозяйке… судя по тому, что Маргерит рассказывала мне, ей там хорошо живется. Если в доме нет мужчин, то работы меньше в три раза.
– По части домашних хлопот?
– Женщины не ходят в грязных туфлях по гостиной и не пачкают мебель масляными банками и гаечными ключами. Бедняжка миссис Пеннифезер чуть не плакала над небрежностью Хью. Понимаешь, у нас всего двое слуг, так что она была довольно загружена прочими делами помимо готовки.
– Ты рассказала мне все, что знаешь о мисс Уэст?
– Все, что я знаю? О чем ты, Боб?
– Ну, если о ней известно лишь то, что когда-то у нее была вилла в Таормине, то жители Вестингборо выдали ей больший кредит доверия, чем обычно.
– Финансово она, очевидно, ни от кого не зависит, во всех отношениях она приятна, да и Харрисоны повлияли. Поскольку она гостила у них, и они вступались за нее, у Вестингборо не появлялось ни вопросов, ни сомнений.
– Странно, – заметил Ли. – Я бы сказал – чертовски странно.
– Но почему?
– Странно, что такой старый хрыч, как Харрисон, да его старуха-жена столь влиятельны в здешнем обществе лишь потому, что у них есть усадьба.
– Миссис Харрисон довольно мила, если познакомиться с ней поближе, – сурово ответила Адела, остановившись у входа в свой дом и оглянувшись на дорогу. – Боб, – добавила она каким-то другим тоном, – они еще не дошли даже до угла.
Не более чем в двадцати ярдах от перекрестка Маркет-стрит и Лондон-роуд свет уличного фонаря освещал одно из объявлений Хеда. Денхэм и Маргерит Уэст шли неторопливо – позволяя второй паре уйти подальше от них. Маргерит замешкалась, увидев жирный черный шрифт заголовка: «Обращение полиции ко всем велосипедистам и медсестрам».
– Связано ли это… с тем, что произошло прошлой ночью? – спросила она.
– Да, – отвечая, Денхэм взял ее за руку и потащил прочь от объявления. Он хотел избежать всякого напоминания о трагедии, к которой имел отдаленное отношение.
– «Велосипедистам и медсестрам», – повторила Маргерит, пока они шли прочь.
– Полицейский видел, как медсестра ехала на велосипеде от моста на Лондон-роуд, а затем свернула на Треерн-роуд – примерно в то же время, когда я выехал из усадьбы, – пояснил Денхэм после недолгого молчания. – Позднее он видел молодого человека в бриджах и жокейских сапогах – тот шел по Маркет-стрит в сторону Мэггс-лейн. Теперь они не верят, что я не видел того юношу по пути из усадьбы, ведь я живу на Треерн-роуд и ехал той же дорогой. Так что меня подозревают в соучастии.
Говорил он с горечью. На какое-то мгновение воспоминания о том, как его встретили в ратуше, оказались сильнее воспоминаний о том, как Маргерит заступилась за него. А может, он был возмущен тем, что ей пришлось вот так вот заступаться за него.
Какое-то время они шли молча и не спеша. Шедшие впереди них Ли и Адела Денхэм старательно удалялись, увеличивая отрыв. Денхэм держал Маргерит за руку, и чувствуя ее близость, он успокаивался. Горечь отступала. Они свернули за угол Треерн-роуд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Адела и Ли входят в дом.
– Благодаря тебе вечер прошел замечательно, – внезапно сказал Денхэм.
– Но я верю в тебя, – мягко ответила девушка.
Денхэм тут же остановился и обернулся к ней. Все еще сжимая ее руку, он повел девушку через дорогу – к месту, где от нее ответвлялась Пэнлин-авеню.
– Могу ли я проводить тебя домой? – спросил он. – Адела и Ли будут только рады, что я приду позже, если позволишь.
