– Я и сама не расстроюсь, – улыбнувшись, ответила она. – Можем посчитать это нашим добрым делом для них.
Она жила в одном из четырех крохотных домиков, окруженных садами. Построивший их застройщик неохотно отказался от идеи назвать группу из четырех домиков «Террасой медового месяца», ведь каждый из них мог вместить лишь бездетную пару и только одного слугу. Денхэм открыл для Маргерит калитку третьего дома и отступил назад, пропуская спутницу.
– Не зайдешь на минутку? – спросила та.
– Если можно, – нерешительно ответил он.
– Продолжим наше доброе дело. Оглянись на окно собственной гостиной и увидишь, на месте ли они. А они не обрадуются, если ты вернешься прямо сейчас.
– Да, но служанка. Не распустит ли она язык?
– Миссис Пеннифезер? Она же глуха, и спит в задней комнате. Нет, из-за нее не стоит волноваться о моей репутации. Кроме того, еще нет даже одиннадцати часов, и в конце концов ей просто-напросто все равно. Так почему бы ненадолго не зайти?
– Надеюсь, можно, – ответил Денхэм и последовал за спутницей в дом.
Она включила свет, прошла в маленькую гостиную, взяла с каминной полки коробок спичек и зажгла газовый камин. Денхэм оставил пальто и шляпу в крохотной передней и вошел, когда Маргерит все еще стояла у огня, в меховом вечернем плаще, надетом поверх черного платья.
– А теперь расскажи мне о том, что было днем, – сказала она, не подымая глаз на Денхэма. – Я имею в виду, почему ты оказался под подозрением.
– Думаю, это потому, что я потерял самоконтроль утром, когда ко мне пришел инспектор Хед. Когда он рассказал мне о молодом человеке в жокейском костюме со свертком под мышкой. У инспектора каким-то образом сложилось впечатление, будто возвращаясь из усадьбы, я видел этого молодого человека. Вот они и стали давить на меня, чтобы я сказал, что видел его.
– Но этого не произошло? – все еще не подымая взгляда, спросила Маргерит.
Денхэм внимательно и пристально взглянул на нее.
– Я сказал им, что с тех пор, как я выехал из усадьбы, и до того, как запер свою машину в гараже, я не видел ни души, за исключением Квэйдов в их машине, – ответил он.
– Я верю тебе, – Маргерит, наконец, подняла глаза.
– То есть…
– Я верю, что ты не умеешь лгать.
– Возможно, – с ноткой сомнения ответил Денхэм. – И все же… мисс Уэст, я хочу признаться… я могу довериться?
– Можешь говорить все, что хочешь. Что угодно.
– На дознании я честно отвечал на все вопросы, пока… поскольку ты… – Денхэм запнулся.
– Поскольку я?
– Мне нужно рассказать обо всем, – несколько сконфуженно ответил Денхэм. – В три часа утра я покинул усадьбу. Я ехал домой на своей машине и поставил ее в гараж. С того момента, как я свернул на Лондон-роуд, я не видел ни души. До этого, на Маркет-стрит, впереди меня ехали Квэйды. Входя в дом, я слышал Мортимера и девушек Перри – они смеялись и говорили, но я не видел их. Это было уже после того, как я запер гараж с машиной.
– Но подозрения против тебя совершенно несправедливы, – заметила Маргерит.
– До сих пор – да, но хоть я и правдиво отвечал на все вопросы, из-за тебя я несколько хитрил в формулировках. Я поставил машину и ушел в дом.
– А затем? – вновь опустив глаза, спросила девушка.
– Мне захотелось виски с содовой, и я смешал их. В гостиной. Мне совсем не хотелось спать, и я разжег камин – точно так же, как ты сейчас разожгла свой. Сидя у камина, я размышлял о том, а стоит ли вообще ложиться спать, когда церковные часы пробили четыре с четвертью. Затем я вспомнил, что, ставя машину в гараж, я остановил двигатель, слишком резко включив сцепление с включенной передачей заднего хода, и поэтому забыл выключить зажигание.
– О чем это ты?
– Зажигание от аккумулятора, и тот разряжался. Это значило, что если я не выйду и не выключу его, то аккумулятор разрядится, и утром я, скорее всего, не смогу завести машину. Так что я вышел в гараж, включил свет и выключил зажигание. Думаю, это было где-то в двадцать минут пятого.
– Но я все еще не понимаю, при чем здесь я, – спросила Маргерит, глядя прямо на Денхэма. На ее устах был намек на улыбку.
– Я выключил свет в гараже, – продолжил Хью, – запер его и направился домой. Двери гаража, как ты, возможно, знаешь, находятся прямо в конце этой дороги – Пэнлин-авеню. Было очень темно и немного туманно. Я увидел человека, и насколько я могу судить, это был юноша в жокейском костюме. Я видел его пару мгновений: когда он прошел под фонарем возле этого дома. Мне показалось, что он открыл твою калитку и прошел к дверям в дом. Я знаю, здесь четыре одинаковых дома, а уличный фонарь светил не так уж ярко, но… понимаешь? Я признался, и не имеет значения, что ты обо мне подумаешь. Мне показалось, что он прошел в этот дом.
– Ясно, – сказала девушка, вновь опустив глаза. – Понимаю.
