– Где она? – спрашиваю я, не сдерживая свою неприязнь к кучерявому копу. Мне нужно знать, что с Изабель, и придется пока засунуть в задницу свое отношение к Миллсу.
Его руки, скрещенные на груди, сжаты в кулаки, а губы напряженно поджаты. Этими самыми губами он целовал ее… Вот же ублюдок.
– С тетей. В больнице. Ее осматривают врачи, – отрывисто отвечает он, будто сдерживая непонятную злость.
– Врачи? Как она? С ней все в порядке?
– А вы думаете,
Броситься под машину? До чего же я довел ее, мою девочку? Чего я ожидал? Что она легко примет мое решение? Что для нее это будет безболезненно? Но ведь посоветуйся я с ней, Бель не позволила бы мне так поступить. Что я еще мог сделать?! Я не смог бы прятать ее от Квентина вечно.
– Как я уже сказал, мисс Харт не в себе, – успокоившись, начинает нудеть коп. Но пока он говорит об Изабель, я готов слушать, несмотря на бьющую изнутри ненависть ко всему, в особенности – к себе. – Она не понимает серьезность ситуации. Думаю, она захочет встать на вашу защиту. Вы же понимаете, какие могут быть для нее последствия?
Поднимаю спрятанное в ладонях лицо и со всей злостью гляжу на копа.
– Конечно, понимаю, поэтому и позвонил тебе. Знаю, что ты помогал ей раньше. Есть идеи, как ее из всего этого вытащить?
Лампа надо мной вновь раздражающе гудит, накаляя и без того напряженную обстановку. Миллс протяжно вздыхает и потирает ладонями гладко выбритое лицо и начинает медленно расхаживать туда-обратно, и это начинает меня раздражать.
– Вообще-то есть одна мысль… – он вдруг останавливается напротив меня и дергано запускает руку в свои волосы. – С ней будет говорить психиатр. Когда я передавал ее врачам в больнице, то не стал умалчивать об истерическом состоянии мисс Харт и попытке суицида.
Я вновь обреченно уронил голову на ладони, не в силах думать о своей вине перед Бель. Как же больно это слышать. Ей было плохо, а меня не было рядом. Ей и сейчас плохо. Из-за меня. Как я позволил всему зайти так далеко?
– И что это значит? – шепчу я бессильным голосом.
– Основываясь на состоянии мисс Харт, суд может не принять ее показания в качестве доказательства. Многое зависит от заключения психиатра, но ваши показания тоже имеют значение. Вы должны подать ситуацию присяжным и суду так, чтобы они поверили в невиновность мисс Харт.
Черт, какой же он нудный. Неужели нельзя ближе к делу?
– И как мне это сделать?
– Подумайте хорошенько о том, что будете говорить, прежде чем приедет ваш адвокат и начнется допрос.
– Думаешь, мне поверят?
– Сложно сказать, дело тонкое, – мрачно вздыхает коп. – Я должен спросить… – он неуверенно глядит на меня, а затем отводит взгляд. – За последние семьдесят два часа у вас была… интимная связь?
– Да ты совсем охренел, Миллс?!
Чертовы наручники с лязгом пресекают мою попытку наброситься на него. Пытаюсь не задохнуться от возмущения, пока по венам кипятком разливается злость. Что этот кучерявый себе позволяет?!
– Это важно для дела, Дивер. Оставь свои чувства при себе и отвечай: да или нет, – шипит Миллс.
Пульс в висках в который раз перемешивает мысли, а перед глазами вновь Изабель и картинки нашей последней ночи, режущие душу. И, как бы мне ни хотелось послать все, включая этого офицера, к чертовой матери, я понимаю, что должен помочь Бель. Должен исправить то, что натворил. Вцепившись в волосы, я нехотя киваю.
– Дерьмо… – вздыхает Миллс с какой-то досадой, и я поднимаю на него возмущенный взгляд.
– И чем же это важно для дела, мать твою?!
Он поднимает ладонь, веля мне замолчать, и продолжает:
– И еще… Мне не хотелось бы спрашивать этого, но… вы предохранялись? – И, поймав мой уже, наверное, налившийся кровью взгляд, уверенно повторяет: – Это важно для дела.
– Конечно, мы предохранялись. Я хоть и преступник, но не дебил, – едва сдерживая гнев, бросаю я.
