– Ты скорее похожа на любительницу смузи или салатов, – он ухмыляется, бросая оценивающий взгляд на мое тело.
– Иди к черту, Дивер. – Не сдержав улыбку, я бросаю в него кусочком картошки.
Обычно мне неприятно, когда парни делают подобные «комплименты», но почему-то из уст Нейтана все звучит иначе.
Остаток ужина мы доедаем молча, глядя то на небо, то друг на друга. И это молчание совсем не напряженное, нет. Скорее, это успокаивающее молчание. То самое, когда молчишь с кем-то и не чувствуешь при этом неловкости.
Когда Дивер открывает бутылку виски и делает большой глоток прямо из нее, я фыркаю, закатив глаза.
– Что? Я замерз, – оправдывается он. – Тебе разве не холодно? – говорит он и протягивает мне бутылку.
– Нет, – смеюсь я, а затем добавляю: – Но от выпивки не откажусь.
Делаю глоток и невольно морщусь. Какая же гадость!
– Интересно. Думал, ты не любишь алкоголь, – удивляется он, наблюдая за мной.
– Не люблю. Но поскольку в чем-то потяжелее мне было отказано… – с упреком смотрю я на Нейтана.
– Бель, ты меня за это еще поблагодаришь.
– За похмелье? – я отпиваю еще. – Вряд ли.
Дивер ничего не отвечает, опустив голову. Кажется, я снова ляпнула что-то не то.
– Кстати, Миссис Боланд высоко оценила твое эссе сегодня, – пытаюсь вернуть нашему разговору непринужденный тон.
– Ты хотела сказать,
– Знаешь, она никогда не хвалила мои эссе, хотя я всегда стараюсь. А сегодня она была впечатлена. Я даже начала беспокоиться, как бы она не заподозрила, что это писала не я.
Улыбаюсь, видя, что Диверу приятно это слышать. А затем совершенно серьезно говорю:
– Спасибо, Нейтан.
– Без проблем, – мягко говорит он, глядя мне в глаза.
Какое-то время мы снова молчим, ожидая начала лунного затмения. Комфортная тишина нарушается лишь стрекотом сверчков, легким шелестом листьев деревьев и отдаленным уханьем совы. Я вдыхаю прохладный и свежий лесной запах, гляжу на ночное небо и осознаю, что впервые за долгое время чувствую полный покой.
Мы пьем виски, передавая друг другу по очереди бутылку. Я уже, кажется, привыкла к неприятной горечи алкоголя и начинаю ощущать расслабленность в мышцах.
– Что там с тем копом? – как бы непринужденно спрашивает вдруг Нейтан, но я чувствую напряжение в его голосе.
– А что с ним?
– Я его загуглил. Он молодой, – говорит он, повернувшись ко мне, – довольно симпатичный.
– Хочешь, я вас познакомлю? – Я смеюсь, но Нейтан, кажется, не оценил шутку.
– Он не лезет к тебе? – серьезным тоном спрашивает он.
«Какой ты заботливый», – думаю я. Но, понимая, о чем он беспокоится на самом деле, говорю:
– Дивер, я ничего не сказала ему о тебе. Он помогает мне с делом Элайзы, вот и все.
– Доверяешь ему? – все так же серьезно говорит он.
Хотя меня начинают напрягать его расспросы, я стараюсь сохранять невозмутимость.
– Миллс, кажется, неплохой, – пожимаю я плечами. – Не то что шериф Осборн… – И, хмыкнув, добавляю: – Может, слышал, как прошлым летом кто-то разукрасил его тачку?
– Хм, да… было что-то такое, – хмурится он.
– Это была я.
– Что-о-о?! – Дивер тут же оживляется, наклоняясь ближе ко мне.
– Ага, – киваю я.
– Зачем?
– После… Элайзы я ходила в участок шерифа почти каждый день, спрашивала, как продвигается дело, предлагала помощь, но Осборн только отмахивался от меня. Говорил, что это его работа, а не моя, но я понимала, что кто-то откупился от него и дело хотят прикрыть. Тогда, в один день Осборн окончательно меня взбесил, и я написала краской на его полицейской машине: «ПРОДАЕТСЯ».
– Вау, – Дивер смеется, но глядит на меня как-то странно. Неужели восхищенно?
Его взгляд смущает меня, и я, теребя рукав куртки, продолжаю:
– Все сразу поняли, что это моих рук дело. Осборн грозился, что у меня будут проблемы с законом и все такое, – фыркаю я. – Но мою задницу спасло то, что мою тетю многие в городе знают. Мне пришлось дать ей обещание, что подобное не повторится и бла-бла-бла, – говорю я, закатив глаза.
– Бель, я впечатлен, – он снова смеется, и я не могу оторвать взгляд от его лица. Оно такое красивое, и особенно – когда он радуется.
– Я не сделала ничего крутого, – отмахиваюсь я. – Но я нисколько не жалею.
– А ты не такая зануда, как я думал, – довольно ухмыляясь, Нейтан смотрит мне прямо в глаза, и я поражаюсь тому, как ему безумно идет легкая щетина.
– А ты не такой придурок, как я думала, – язвлю, не в силах сдержать улыбку.
Нейтан ничего не отвечает и только продолжает смотреть на меня. Таким взглядом, от которого мурашки бегут по коже. От которого становится жарко даже в прохладную ночь на улице. От которого пересыхает в горле и перехватывает дыхание. Его взгляд останавливается на моих губах, и я нервно сглатываю.
Проклятье. Изи, перестань так реагировать на Дивера!
Я не сдерживаюсь и тоже смотрю на его губы. Они немного обкусаны, но как мне хочется почувствовать их тепло на своих. Снова.
Он едва заметно приближается, и я, кажется, тоже слегка подаюсь ему навстречу, но Дивер тут же резко выдыхает и, отвернувшись, снова смотрит на небо:
– Вот-вот должно начаться, – бормочет он.
