Нейтан продолжает медленно водить ладонью по ткани футболки, ища несуществующую прослушку, пока я крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть его лицо, на котором, я уверена, сейчас играет характерная ухмылка.
Пальцами он скользит по тонкой ткани, будто пересчитывая мои ребра. Когда он доходит до резинки от моего бра, я, кажется, еще больше съеживаюсь и задерживаю дыхание. Дивер запускает пальцы под резинку и проводит ими у меня под грудью до самой спины. Его пальцы от моей кожи отделяет лишь футболка.
Затем он перемещаются к середине груди. Я уверена, он чувствует, как сейчас колотится мое сердце. И я молюсь, чтобы он не понял, что это не из-за злости.
К счастью, Нейтан не заходит дальше и, проведя пальцами под резинкой, чтобы поправить застрявшую ткань футболки, снова опускает их мне на живот.
Открываю глаза и вижу, что он замер, будто тоже не дышал всю эту минуту. Собравшись, я пытаюсь сделать настолько строгий голос, насколько могу:
– Ты закончил?
Дивер кивает.
– Я прошла проверку?
– Да, – тихо говорит Дивер.
– Прекрасно, – язвлю я, а затем резко отстраняюсь и поспешно натягиваю свитер. – А ты – нет. Не хочу больше видеть тебя в своем трейлере, когда вернусь, – выкрикиваю я, надевая куртку.
Как бы это ни было странно, мне нравится проводить время с Дивером, и в действительности мне не хочется, чтобы он уходил. Но этот придурок не доверяет мне! Сейчас я так зла на него и больше всего хочу, чтобы он это почувствовал.
По пути к выходу слышу, как Дивер позади меня что-то бормочет и раздраженно фыркает.
– А ты куда? – уже громче спрашивает он.
– К моему счастью, твоя банда – не единственная, кто теперь занимается этим в Хеджесвилле. – И я выхожу на свежий воздух, даже не обернувшись. – Уверена, «голуби» – или как их там – охотно продадут мне все, что я захочу…
Но Дивер, последовав за мной на улицу, дергает меня за плечо, заставляя остановиться и развернуться к нему. При свете луны и ламп из трейлера я могу увидеть, что его глаза потемнели, а лицо напряжено.
– Не трожь меня, извращенец! – кричу я.
– Даже не думай об этом, – рычит он. – Не лезь к «воронам»; ты и понятия не имеешь… – Он сжимает мою руку все крепче. – Они не станут с тобой церемониться, как я.
«Церемониться»? Так вот как это называется?
– Не заставляй меня снова отбиваться от тебя, Нейтан, – я перевожу взгляд на его больное плечо. – Зашиваться сам будешь в этот раз.
В ответ на это Дивер лишь хватает мою вторую руку и обездвиживает ее. Наверное, со стороны мы сейчас выглядим как два идиота. Подумав об этом на секунду, я, кажется, даже усмехаюсь. Впервые в жизни я решилась на такую унизительную глупость, как заглушить боль наркотиками, и даже в этом облажалась!
– Дивер, я все еще могу заехать тебе коленом по яйцам, – устало говорю я.
– Если я должен подставить под удар свои яйца, чтобы ты не пошла к «воронам», то я рискну, – отвечает он.
Вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, шутит ли он. Но стиснутые зубы, нахмуренные брови и пронзительный строгий взгляд говорят о серьезности его слов.
– Зачем тебе это? – спрашивает он, немного наклоняясь, чтобы вглядеться мне в лицо.
– А ты сам как думаешь, зачем люди употребляют всякое дерьмо? – огрызаюсь я.
«Мне нужно купить у тебя наркотики, чтобы хоть на время забыть, что моя жизнь – отстой!» – вот, что я хочу ответить ему. Но он продолжает глядеть на меня, игнорируя вопрос. Поэтому я выпаливаю:
– Отстойный выдался день, я не хочу ни о чем думать сейчас. Вот и все!
Выражение лица Дивера на секунду меняется, в нем проскальзывает тот самый, понимающий взгляд, но затем он снова хмурится и строго говорит:
– В любом случае я не собираюсь продавать тебе наркотики, Бель. Но и к «воронам» тебя не пущу.
– Какого черта, Дивер? Не веди себя так, будто ты – Папа Римский! Ты – наркоторговец, все это знают! – я уже срываюсь на крик. Все равно в лесу нас никто не услышит.
– Ты как малолетка, Бель!
Он продолжает удерживать мои руки так, что я не могу вырваться, и, хотя после его слов мне еще больше хочется врезать ему по яйцам, я сдерживаюсь.
– Мне семнадцать! И ты продаешь школьникам, даже тем, кто младше; я знаю это, все знают…
– Да, продаю, но потому, что мне плевать, что с ними будет! – рычит Дивер, и его дыхание обжигает мне лицо.
Он прикусывает нижнюю губу, будто желая забрать вырвавшиеся слова обратно.
– Какого… Что это значит?! – Я в замешательстве всматриваюсь в лицо Дивера, будто на нем написан ответ.
– Правило наркобизнеса номер один, – раздраженно вздохнув, шипит он. – Не употреблять товар самому, – делает паузу. – Правило номер два: не подсаживать на него своих близких.
Я молчу, ожидая, что Дивер назовет третье правило, запрещающее продажу наркотиков несовершеннолетним или другую чепуху, но он не продолжает. Тогда до меня доходит смысл его последних слов, я могу лишь промямлить что-то вроде:
– Но… То, что ты облапал меня, не означает, что мы близки…
– Ну, ты заноза в моей заднице, Бель. Для меня это означает, что мы достаточно близки, чтобы мне было не плевать, – говорит он серьезно.
