- Знаешь, что самое смешное? В каких-то дурацких двадцать лет просыпаться каждое утро с ощущением того, что ты попросту убил свою жизнь. Потратил время на эффект плацебо, чёрт возьми. Вот у тебя такое бывает? Понимать, что всё летит в тартары, что еще немного – и всё, конец, и ты держишься на плаву, держишься живым только потому, что когда-то пообещал.
Донхи молчит, хотя Намджун уверен – было. Было, понимает, знает, ведь и сама нахлебалась в жизни того, о чем не принято говорить в культурном обществе.
- Она была для меня всем, - Намджун легко, действительно легко и совсем безболезненно улыбается. – Хорошо, что только была. Пока не решила, что отношения со мной для нее не выглядят перспективными, потому что она повзрослела – а я тогда еще нет. Потому что она хочет семью и детей, сидеть дома и вышивать крестиком – а я не нагулялся тогда. Я и сейчас еще не нагулялся, я вообще не уверен, что когда-то мне будет достаточно! Просто мне нужен человек, который точно так же, как и я, будет принимать спонтанные решения поехать в горы в середине рабочей недели, который решится на безумные поступки, который, в конце-то концов, сможет понять мою любовь к реп-баттлам и будет без ума от моих друзей. Ей же понадобился примерный семьянин… И она его себе нашла. Порвало меня это, конечно, знатно, - парень наконец допивает свое какао, и Донхи молча пододвигает к нему свою кружку – так заслушалась девочка, глаза широко открыты и сияют любопытством и сочувствием одновременно, Намджун умилиться успевает, - но меня тогда Джинни-хён нашел. Взял за шкирку, вытащил из кучи дерьма, в которую я себя методично зарывал каждый день, надавал пиздюлей и заставил взяться за ум.
- Тогда это же лучший конец истории, ведь так? – Донхи сейчас так напоминает послушную ученицу старшей школы с этими её доверчиво открытыми глазками и ожиданием на лице, что Намджун не сдерживается и прыскает смехом.
- Конечно же, лучший, - он подмаргивает, допивая и её какао, - я же тебя встретил.
- Да ну тебя! – Донхи закатывает глаза и идет варить еще одну порцию «волшебного нектара», пока Намджун бессовестно ржет с её бубнежа под нос.
- Комбинезончик, а спой-ка мне на французском!
- Да пошел ты!..
Комментарий к The Bitter End
* Placebo - Protege moi
========== Every me, every you ==========
Sucker love is known to swing.
Гребанная любовь полна нерешимости
Prone to cling and waste these things.
Легко цепляется и растрачивается
Pucker up for heavens sake.
Соберись с силами, ради всего святого!
There’s never been so much at stake.
В этот раз ставки выше, чем когда-либо
- Хён, это Сон Донхи-шши. Она у Юнги-хёна подрабатывает, - Намджун светится дружелюбием, как лампочка, у Донхи её типичный заморенный вид «и что я тут забыла?», а Сокджин просто в бежевом кашемировом свитерочке и сияет голливудской.
Донхи он уже не нравится.
Ей вообще эта ситуация не нравится, но Намджун вчера тупо забрал её с работы, отволок домой, где по традиции накормил супчиком, приговаривая, что детишки должны хорошо кушать, а после уложил спать, поцеловав в лобик под ехидные комментарии…
И утром тянет её на встречу с «хён-хён, Джинни-хён просто пуся, ты его сразу полюбишь», но что-то этот хён-хён смотрит на нее, как на кусок дерьма на его пути. Донхи уже намеревается тактично (в её нынешнем понимании этого слова) объявить о вотпрямсрочных делах…
- Тут недалеко отличная лапшичная открылась, пошли, я проставляюсь!
Намджун сияет таким радостным солнышком, что она улыбается бяке-хёну-Сокджину одними уголками губ и покорно тащится за великовозрастным дитём.
Не замечая, впрочем, удивленного взгляда в спину.
***
- Донхи. Донхи, ты в порядке? – Юнги машет рукой перед её лицом, весело фыркая от отрешенного взгляда, уставленного на кончик полуистлевшей сигареты. – Ты уже фильтр скоро курить будешь.
- А? Что? – девушка недоуменно оглядывается по сторонам, пока не спотыкается взглядом о начальство. Начальство подпирает стенку и скаберзно ухмыляется. – Мне что, уже на смену?
- Нет, пока еще перерыв. Сходи что-то на кухне выканючь пожевать себе, потом завал будет.
- Угу, - Донхи отрешенно кивает, промаргивается и тушит сигарету, с которой сумела сделать только одну затяжку – дальше подвисла. – А это всегда так?
- Да, но ты привыкнешь.
Донхи издает тяжелый вздох и послушно скрывается за дверью, пока Юнги уже бессовестно ржет, докуривая вторую.
Всё дело в том, что стоило Сокджину признать её (как это происходит и какими критериями парень руководствуется, никто так и не узнал), и он обрушил на несчастного проблемного ребёнка столько любви и нежности, сколько способен был. Юнги в свое время так вообще от него прятался недели три, но хён поймал, накормил, дал отоспаться и промыл мозги. Качественно так, до сих пор дрожь берет, стоит такое вспомнить.
Тем не менее, когда Сокджин-хён позвонил ему час назад и довольным голосом сообщил, что Донхи ему вполне припала к душе (к вящей радости Намджуна) и он намерен взять её под свою опеку, Юнги бессовестно заржал, как беременная лошадь, в порыве смеха случайно растрощив какую-то статуэтку.
