— Блин, ладно, малышка, ладно. Так вот, ты сильная и неуязвимая женщина, опасно независимая и всё такое, у тебя есть кот, но ты… Оставайся?
Донхи замирает, подобравшись, как кошка перед прыжком. Но нет, Намджун убийственно серьезен и честен в своем предложении… Вот только девушка его трактует совершенно не так.
— На ночь? Я совсем на идиотку похожа? — и фыркает зло, откидываясь назад на подушки к большому облегчению Намджуна. Не убегает и не пытается набить ему морду. Уже хорошо. Вот только взгляд его заметила — и совершенно правильно его поняла. — Нет.
— Да нет, милая, — отрицательно машет головой и руками, успокаивая и объясняя. От только от последующих слов Донхи совсем замирает соляным столбом. — Насовсем оставайся. Ты, конечно, трындец какая независимая и всё такое, но вот я охренеть насколько зависим от тебя.
Донхи кажется, что у нее мир перед глазами на мгновение померк, а в следующее — осветился ярко-ярко, вот только…
— Ни за что!
— Да блядь, ты насмерть у себя дома замерзнешь! — не выдержав, рявкает Намджун, причем голос он повышает именно от смущения — до него наконец-то дошло, как подруга трактовала его предложение. — У меня тут хоть тесно, но тепло. Да и из кабинета я могу вторую спальню сделать… Чёрт, если такая упорная-упертая, то можешь у меня просто комнату арендовать!
— Нет!
— Ну чего ж ты такая упрямая?! — стонет отчаянно, стекая на колени и неожиданно даже для себя самого удивительно спокойно говорит. — Не, а реально чего?
— Да я откуда знаю, — ошарашено отвечает на смену темы Донхи, а после неуверенно оглядывает этот стоящий на коленях памятник скорби и, горько вздыхая, хлопает рукой по подушкам рядом с собой. Даже решает пойти на компромисс. — Давай я оставлю у тебя Синди. И буду часто её навещать, а то ты ж её раскормишь до шарика на лапках.
Намджун послушно устраивается рядом и даже, наглея, опускает голову на грудь девушки. Удовлетворенно вздыхает, хотя в голове сам по себе выстраивается сценарий окончания вечера именно в том плане, в котором его подозревала Донхи, и для его исполнения надо так немного — приподнять голову и зубами стянуть это серое безобразие вниз, открывая…
Но он — хороший друг и адекватный мужчина, поэтому просто кивает и начинает тихо млеть, когда Донхи запускает пальцы в его шевелюру и принимается перебирать волосы.
— Я сделаю тебе ключи, — обещает, проваливаясь в приятную негу неожиданной ласки.
И не видит, как Донхи краснеет, стоит его ладоням скользнуть по её бокам, уютнее устраиваясь на изгибах фигуры.
Комментарий к Pure Morning
Полуночная напоминает, что она обитает вот здесь: https://vk.com/m_polunochnaya. Заходите, там рады каждому, а еще время от времени появляются спойлеры, стихи и другие интересности.
========== Meds ==========
I was confused by the powers that be
Я была сбита с толку тем, что было сильнее меня
Forgetting names and faces
Забывая имена и лица.
Passers by were looking at me
Прохожие смотрели на меня
As if they could erase it
Будто бы они могли что-то изменить
Baby, did you forget to take your meds?
Детка, ты что, забыла принять…
Даже когда кажется, что всё хорошо, всё обязательно должно скатиться к полному трындецу.
Намджун в этом не просто уверен, он готов защитить на эту тему научное исследование, в качестве практических данных используя с добрую сотню жизненных случаев.
Если скостить все эти пространные размышления до одного слова, получится всё очень просто и кратко.
Донхи.
Синди действительно переехала к нему, и теперь Намджун может просыпаться в обществе одной из своих трех любимых женщин (мамочка начала со смехом отказываться с тех пор, как Намджун начал похрапывать во сне, а третья… хорошо, хоть котенка привезла). Они удивительно прекрасно начинают существовать вместе, и временами он чувствует себя гордым отцом, а его телефон забит сотнями, буквально, может, даже тысячами фотографий Синди, так же, как и переписка с каждым из друзей. К их чести, они восторгаются каждой фоточкой (что превозносит его праудфазер линию еще выше), но всё дело в том, что так еще с начала их дружбы повелось.
Кстати, Юнги всё же задумывается о покупке вельш-корги. Донхи говорит, что всё из-за их жопки сердечком.
Кстати, Донхи.
Донхи.
Донхи.
Намджун готов повторять это имя до тех пор, пока не успокоиться.
Потому что он, блядь, блядь-блядь-блядь, не может успокоиться!
- Ты становишься жадным, - говорит Юнги, от скуки вытирая стакан. У него в кои-то веки всё, тьфу-тьфу-тьфу, спокойно, и с документацией, и с поставками, и с публикой, и даже техника не барахлит. Донхи, как обычно, босиком петляет между танцующих фигур, и это тоже издали похоже на танец, вызывает какие-то странные ассоциации, но Намджун быстро их отбрасывает: мало ли что привидится на нетрезвую голову? – Она тебе и так много доверила, а тебе теперь этого мало.
