- Порхать миром, будто мотылёк – примерно так я чувствовала свое предназначение до двадцати, пока меня не выбросили из дома. Размашисто трепетать крыльями, перелетая с цветка на цветок, пока тело покрывается пыльцой восхищения и любви, купаться в обожании поклонников… Готова поспорить, ты так никогда не хотел. Повзрослел раньше меня, извалялся в дерьме и сумел из него выползти. Намджун, чёрт побери, Намджун, ты даже не представляешь, как я тебе завидовала вначале.
Парень, забив на так и оставшиеся спутанными шнурки, садится на пол прямо перед ней, вытянув ноги вперед. И тут Донхи, к его большому удивлению, абсолютно расслабленная и ни капли не напряженная Донхи стекает на пол и принимается разбираться с глупой тряпкой сама. Намджун где-то в глубине сознания удивляется: он сам уже успел взмокнуть от нервного пота, спина прямая, как струна, а девушка так изящна и спокойна… Она же тем временем продолжает.
- Я упоминала, что пошла учиться не на экономический, как планировали родители. На самом деле они на это отреагировали совсем не мягко, и одной ссорой дело не закончилось: меня запирали в комнате, угрожали моей финансовой зависимостью, приказывали пойти и подать документы, куда скажут, а папа обо всём договорится, хотя срок подачи и истек. Пару раз пощечины отвешивали… Но я думала, что это всё ради меня, ради моего блага, поэтому умоляла, объясняла… И в какой-то момент меня услышали.
Донхи наконец распутывает узелок, но не поднимается обратно на диван, и взгляд не прячет, как вначале, наоборот – смотрит прямо в душу, вынимает её крючками, тянет за невидимые нити худыми пальцами…
Донхи подсаживается чуть поближе и начинает расстегивать куртку и снимать её с Намджуна, размеренно продолжая:
- Мне казалось, точнее, что услышали. На самом деле, просто увидели выгоду, потому что в один прекрасный день мне разрешили выходить из комнаты и жить своей жизнью, но с кучей условий. Идеальные оценки, куча дополнительных занятий, много волонтерства – хотя этим я и так занималась от души, участие в различного рода конкурсах, выставках, благотворительных акциях…
- И кем же ты была? – впервые осмеливается подать голос Намджун, когда Донхи уже добирается до свитера. Его он еще разрешает стянуть, но когда девушка начинает тянуть за майку, мягко её останавливает. Донхи промаргивается, недоумевающее смотрит на тонкую ткань в своих руках, и вот тут парень наконец понимает.
Никакой расслабленности не было с самого начала.
- Я училась на факультете искусств, - делится с легкой улыбкой, - хотела быть художницей.
- Так мы почти коллеги, - обессилено улыбается Намджун, неловко объясняя под заинтересованный и благодарный взгляд подруги. – Я очень хотел учиться на музыканта, и мама была не против, наоборот, она всегда меня поддерживала и ходила на мои выступы сначала… Потом перестала, потому что «слишком шумно и, сынок, ты так много материшься!», - скопировал он кокетливо возмущенный тон матери, и Донхи рассмеялась. Намджун с грустной улыбкой продолжил. – Мы с ней всегда вдвоем жили, я даже не знал отца, да и не хотел бы, он нас бросил еще до моего рождения. Возможно, если бы он существовал в нашей жизни тогда, когда мама заболела, а я вдруг понял, что стать музыкантом – это, конечно, хорошая мечта, но она может не сбыться. А вот юриспунденция – это дело стабильное и оплата соответствует количеству сделанной работы. Мама меня отговаривала, убеждала, что мы и так сможем, что я должен следовать за своей мечтой… Но я уже тогда твердо решил. А потом в универе встретил хёнов, и Юнги меня начал тягать в свою студию – ты знала, что у него собственная есть? – и учить всяким прикольным штукам.
- То есть, - медленно говорит, но улыбается неловко одними уголками губ, - он тебя так же пытался… ну, вытащить, как ты меня?
- Он, - кивает Намджун, подтягивая колени к груди и опираясь на них подбородком. Донхи усаживается напротив, подобрав под себя ноги, - и Сокджин-хён, и Хосоки-хён, и еще парочка потом присоединились… А потом Юнги-хён как-то сумел провернуть одну рисковую операцию, и сумел купить место под клуб почти за бесценок. Не поверишь, но я туда прихожу, как к себе домой – таким сразу родным чем-то накрывает. А у тебя как было?
Донхи смеется, отзеркаливает его позу и касается пальцами ног его ступни.
- Я была влюблена в краски с детства, даже ходила в художественную школу – но также и на фортепиано, и в кружок шитья, и еще другая чепуха. В колледже было хорошо, интересно, я была влюблена в свою учебу и просиживала там иногда целыми сутками… Но самое главное – я встретила там Тэхёна. Он на факультете хореографии учится, и в первый учебный день просто поймал меня в коридоре, спросил, умею ли я танцевать, и потянул за собой, хотя я даже не ответила, - она мечтательно улыбается, вспоминая те времена. – Мы познакомились уже поздно вечером, когда Тэ вызвался меня проводить домой, и это было так странно, но прекрасно, уютно, будто бы… будто я нашла свою родственную душу.
А я, хочет спросить Намджун, но одергивает себя. А я твоя родственная душа?
