- Аааа, это я не поверю, что случилось, - выдавила из себя моя подружка.
- Как ты там сказал? Можно никому не рассказывать? – саркастически заметил Даня.
10).
Даня:
Я всегда был очень спокойный. Меня трудно вывести из себя. Я редко из-за чего-то долго переживаю, не могу долго по кому-то скучать. Я не привязываюсь к местам, людям. Не знаю хорошо это или плохо, но это так. Когда меня спрашивают, в какой стране или городе мне нравится больше всего, я говорю, что в каждом месте есть что-то особенное, но я так говорю только потому, что так принято говорить. По большому счету, мне просто все равно где жить. Ни то, чтобы мне ничего не нравилось, нет, чаще всего, наоборот, все нравится, просто, повторюсь, я не привязываюсь ни к чему. "...Скользи мимо всего, касаясь.., но ни к чему не привязываясь", - это видимо про меня. Так вот, у меня не бывает бури эмоций…. Точнее не было. До дня «Х».
Я сидел, полуголый, у Кирилла на кровати. Он курил свои клубничные сигареты, прямо сидя у меня на коленях, его это не смущало. Он пускал дым мне в лицо, но меня это почему-то не раздражало, наоборот, этот запах клубничного табака навсегда стал ассоциироваться у меня только с Кириллом, следовательно, вызывает во мне приятные чувства. Я тонул в его бездонных синих, при том освещении, глазах, и в ту минуту был счастлив. Он был такой легкий, даже легче моей девушки… Блин, у меня же есть девушка. Вот так за пару секунд мое настроение испортилось.
- Тебе кажется, что я слишком много курю? – спросил Кирилл, заметив перемену моего настроения.
- Нет, кури сколько угодно, тебе очень идет. Хотя, наверное, это вредно и все такое. Если ты бросишь, то хуже не будет, но мне нравишься ты с сигаретой, очень… сексуально.
Кирилл проурчал «ммм» и затянулся. И все, я снова счастлив! За этот вечер я, пожалуй, тысячи и тысячи раз переживал кардинальную смену настроения. Когда пришла Саша, то я расстроился, потому что еще не решил, хочу ли, чтобы кто-то о нас знал, но она так за нас радовалась, что, когда она ушла, я подумал, что может оно и к лучшему. А вообще она обещала никому не говорить, но я все равно испытывал смятение.
- Я, конечно, догадываюсь, что в тебе бушует ураган страстей, но все же, задам это ужасный тупой вопрос. О чем ты думаешь? – Кирилл положил мне руки на плечи, скрестив пальцы в замок за моей шеей.
- О том, что у меня все еще есть девушка…. И я не знаю, говорить ли ей истинную причину нашего расставания или что-то придумать….
- Если честно, как бы это не было ужаааасно, - манерно протянул Кирилл, строя мне глазки, хотя он всегда так несознательно делал, теперь, когда он чувствовал себя свободнее со мной, это выглядело еще шикарнее, - я думаю, что тебе вообще не надо с ней расставаться. И говорить никому не надо. Ты ведь с ума сойдешь. К тебе итак сейчас повышенное внимание со всех точек земного шара, а будет еще хуже, если всплывет, что протеже Сэма Калитина спит с парнем. На тебя со всех щелей польется столько грязи, что ты захочешь застрелиться. А если моя персона просочится в мировую прессу, я вообще молчу. Мой отец нас с тобой четвертует. Поэтому, я думаю, что нам с тобой будет хорошо и без лишних свидетелей.
- То есть для тебя не имеет значения, что периодически я буду спать с кем-то еще?
Я был готов его убить в данный момент. И это тоже чувство было для меня новым. Я никогда не был собственником, и сам всегда любил прибывать в достаточной свободе, но тут меня бесила мысль о том, что ему все равно с ним ли я или еще кем-то. Тем более, я сразу провел аналогию: если у меня параллельно будет девушка, то и он в мое отсутствие может делать все, что угодно. Нет уж, Кирилл, после всего, что ты со мной сделал, такое не прокатит. Вот так я узнал, что я, оказывается, очень ревнивый…
- Конечно, имеет! – сказал он раздраженно. - Но я готов какое-то время с этим мириться, пока ты сам не оклемаешься. Ты ведь сейчас, как оголенный нерв, тебя все это легко может выбить из колеи…
- То, что ты говоришь сейчас, выбивает меня из колеи, - серьезно, я чуть не заплакал! Про оголенный нерв он точно был прав.
- Данечка, - произнес он ласково, - все будет хорошо! Нужно время…
Он провел ладонью по моей щеке, потом поцеловал меня нежно-нежно, и мне стало спокойно. Кирилл всегда манипулировал моим настроением при помощи поцелуев. В последующем, даже когда мы ругались, он мог, если добирался до моих губ, добиться любого результата спора. Он мог поцеловать меня так, что я успокаивался или же так, что я соглашался на что угодно. Он даже мог разозлить меня поцелуем, если у него самого было плохое настроение, и он хотел скандала.
- Кстати, - я заметно оживился. - Почему я сижу в одном полотенце, а на тебе даже фенечки еще все одеты, не говоря уже обо всем остальном?
- Ммм, ты хочешь меня раздеть? – сказал он, заигрывая. - Конечно, это не плохая идея, но не поверишь, - теперь он говорил очень серьезно, - я, кажется…. Смущаюсь…
- Да ладно!? Ты?! Смущаешься?!
