- Все, мой дорогой голубой друг, - сказал Даня, допивая свой апельсиновый сок (я тоже пил апельсиновый сок, правда с водкой), - меня вырубает. Я надеюсь, что ты доволен тем, как мы провели время. В общем, я спать, а ты, как хочешь.
- Да, доволен, ни то слово! Спасииииибо!!! Спокойной ночи, я пойду, покурю на балконе.
Я долго торчал на балконе, рассматривая ночной город. Все города ночью красивые. Каждый особенный по-своему. Я много где бывал, влюблялся во множество городов, но мое сердце отдано Сиднею. Я бы все отдал, чтобы там оказаться, но я никогда больше не поеду туда без маминого приглашения. Если бы она только позвонила. … Если бы только сказала, что скучает…. Я бы бросил все. Я бы ни за что не остался жить в Лондоне с папой, который будет выедать мне мозг до конца дней. Если бы она только хотела, чтобы я был рядом. Она вообще не умеет любить на расстоянии, но когда мама рядом… ее любви нет предела. Два с половиной года назад, летом, я жил у нее. Все лето, все три месяца. Боже, это была сказка! Она все время целовала меня перед сном и будила поцелуем. Она расчесывала мне волосы, постоянно трогала меня, словно проверяла, что я настоящий. Моя мама… она такая чудесная. Жалко, что она так и ни разу не заикнулась, что я бы мог жить с ней всегда…
Я вздрогнул от Даниного прикосновения. Он подошел сзади и обнял меня, положил мне голову на плечо и прошептал: «не плачь». Это было довольно смелое объятие, которое сложно списать на дружескую попытку приободрить меня. И я даже не знал, как реагировать.
- Откуда ты знаешь, что я плачу? – прохлюпал я.
Он не ответил. Мы еще немножко так постояли, в обнимку. Было очень странно. Если вы когда-нибудь делали вид, что все совершенно нормально, когда это нифига не нормально, вы бы поняли, какое это странное ощущение. Больше всего на свете мне хотелось повернуться к нему и позволить себя поцеловать. Я же знаю, он этого ждал. И обстановка как раз сопутствовала этому. Отель. Мы вдвоем. В другой стране, где никто нас не видит и не знает. Можно сделать все, что угодно, а дома продолжить делать вид, что ничего не произошло. Очень соблазнительно, но вместо этого я сказал: «Надо ложиться спать. Ты иди. Я сейчас приду». Он тяжело выдохнул мне прямо в ухо, и по моей коже побежали мурашки. Даня растеряно сказал: «Как скажешь». И ушел.
Утром мы почти не говорили, пока летели тоже. Каждый сидел в наушниках и слушал свою музыку. Атмосфера царила ужасная. Даня выглядел… обиженным, я просто не знал, что с этим всем делать. Моя голова готова была взорваться. Но вот мы прилетели. Подходя к сборищу таксистов я спросил, куда он поедет: домой или к Леське.
- Я тебя провожу, - сказал он. – Если ты не против.
Я только покачал головой. Я так и не решил, против ли я или нет. Он же решил, что видимо не против.
9).
Даня:
Да уж, как бы мастерски ты не скрывал свои чувства сам от себя, рано или поздно они вылезут наружу. Меня нереально колбасило, бросая то в холод, то в жар. Врать себе или ему было уже бессмысленно. Пока мы ехали из аэропорта к Кириллу домой, у него всю дорогу играла песня «Protect me from what I want»[27], мой плеер сел, и пришлось слушать его… но песня была в тему, возразить нечего.
- Если я переживу этот вечер, то сделаю себе татуировку с этими словами, - сказал мне Кирилл, когда мы уже подъезжали к дому.
- Переживешь, куда ты денешься, - холодно ответил я.
Боже, как меня раздражало все вокруг. Мне очень хотелось кому-нибудь набить морду. Как в «Бойцовском клубе», хотелось испортить что-нибудь красивое. Леша Калитин подошел бы на эту роль идеально. Я не знаю, что именно меня в тот момент так бесило. Наверное, то, что все было понятно, как ясный день, но Кирилл настойчиво заставлял именно меня сделать этот шаг. Снять с себя все обязательства. Боже, я так старательно прятал от себя собственные чувства столько времени, и вот они неожиданно вылезли наружу. У меня не было времени принять их или оттолкнуть. Они просто заполнили меня всего.
Когда мы зашли в квартиру, мне пришла смска от Леси. Я сказал Кириллу, что мне надо позвонить. Он пожал плечами и ушел к себе в комнату. Леся спросила меня, где я и приду ли ночевать к ней. Я помолчал несколько секунд. Ведь это был решающий момент. Сегодня или никогда.
- Нет, извини, - сказал я, наконец. - Мне очень жаль, но мне придется остаться еще на день в Берлине. Я позвоню тебе завтра. Сейчас я очень занят.
- Ну ладно… Я скучаю по тебе. Ты мне сегодня снился, – ее голос был очень нежный и милый.
- Я по тебе тоже, но мне нужно идти, правда. Пока.
- Целую, - я сбросил, не дав ей договорить.
