На самом деле двух непьющих спортсменов и одного непьющего доктора филологических наук хватило ненадолго. Мы бы с Лешкой отрывались до утра, но этих вырубило примерно через полчаса. Что там было с Сэмом я не знаю, потому что за ним пришла Алина, его жена. Понятия не имею, что там у них происходит, но она не выглядела так, будто собирается его бросать. У Максима видимо крепкий организм, он уснул и все. А вот с Даней я намучился. Его рвало всю ночь, поднялась температура. Он был бледнящий, как Леша Калитин в своем обычном состоянии (у него очень белая кожа). Я уже планировал вызвать скорую, ну или узнать дома ли Андрей Владимирович (папа Леши и Сережи, он врач). Но Дане вроде стало легче. Под утро он, наконец, уснул, а я пошел отмывать кухню. Кошмар какой-то. Никогда не думал, что увижу хотя бы одного из них в таком состоянии, а тут сразу всех. Мне очень хотелось увидеться с Сашей, в конце концов, она разбила моему брату сердце! Могла бы позвонить, сказать, что они расстались. Я ведь в тоже время рад за них с Сережей. Да, дурацкое состояние. Одно и то же событие, которое заставило одного мне близкого человека страдать, а двух других мне близких людей сделало счастливыми. Как к этому относиться? Вообще, наверное, так должно было случиться. Всю жизнь к этому шло. Максим еще встретит девушку, которая сможет оценить его по достоинству. Ведь Саша влюбилась в него потому, что он ее любил и был старше ее, а дальше все пошло по накатанной. Она привыкла к Максиму, но всегда питала к Сереже неадекватные чувства. И он к ней тоже. Сережа при этом ничего не делал, потому что она была в отношениях. Она ничего не делала, потому что девушка, и была в отношениях. Да, долго же они тупили. Но вот момент, когда у них все-таки сдвинулось все с мертвой точки я как-то упустил… Наверное, слишком был занят своими собственными переживаниями.
Покончив с оттиранием самбуки от всего, чего только можно, я вернулся к себе в комнату. Даня спал ровным, глубоким сном. В последнее время я видел его либо слишком «напидоренным» в дорогущей одежде и с уложенными волосами или же голым. И голым он тоже выглядел на миллион. Сейчас же он был в старой, растянутой футболке с дурдомом на голове, весь такой замученный и уставший. Он выглядел таким милы и домашним. Я сел на краешек кровати и погладил его по волосам. Тогда я и понял, что хочу прожить с ним всю жизнь. Что это именно тот человек, который навсегда поселился в моем сердце. И это были грустные мысли. Надолго ли его хватит? Я всегда знал правильный ответ. Поэтому было очень тоскливо. Но в тоже время очень хорошо. Я был твердо готов всю дальнейшую жизнь расплачиваться за то время, которое он захочет провести рядом со мной.
11).
Даня:
Well it rains and it pours
When you're out on your own
If I crash on the couch
Can I sleep in my clothes?
«The sharpest lives»[35], как обычно заиграла на будильнике, а я, кажется, только заснул. Я понятия не имел, как встать с кровати. Потом до меня дошло, что Сэм, наверное, тоже сегодня не выйдет из дома. Я выключил будильник, нащупал Кирилла, притянул его к себе. Прикольно, я засыпаю с ним вот так, второй раз в жизни, но такое ощущение, что так было всегда. Мне нравилось спать с ним в обнимку. Он был таким… удобным. Странно звучит, знаю. Но это правда: удобный и приятный на ощупь.
Проснувшись ближе к вечеру, я все равно чувствовал себя отвратительно. По голове словно всю ночь стучали молотком. Я вообще не знаю, как так вышло, что вчера мы так напились с Сэмом и Максом. Просто на нас троих навалилось много всякого, и мы случайно оказались рядом. Больше я так никогда не буду делать. Я еще после того раза с текилой решил, что алкоголь – это не для меня, но Сэму я отказать не мог. Он сказал: «Данечка! Ты мне как сын! Все твои переживания – мои переживания!». Да, он, конечно, тогда был уже пьян. Он, вообще, начал раньше всех, мы с Максом присоединились позже. Он расстался с Сашей, я - с Лесей. Ох, это было ужасно! Я даже вспоминать не хочу, как ужасно это было. Мне кажется, она будет ненавидеть меня всю жизнь. Перед тем как уйти спать Максим пролечил тем, что если я обижу его «сестренку», да, он так и сказал «сестренку», то он меня убьет. Я ответил: «Макс, у тебя брат, вообще-то». Он сказал: «Дань, ты же его видел! Это почти сестра». Да уж… больше я ничего не помню.
Когда я окончательно очухался, Кирилла рядом не было. Вообще дома никого не было. Я нашел в холодильнике полторашку минералки и почти всю ее выпил. Потом умылся, почистил зубы, но это не помогло. Во рту был ужасный привкус перегара и аниса. Отвратная эта вещь – самбука. Я позвонил Кириллу.
- Привет, алкотя, то есть, алкота. Алкотя.. прикольно получилось, - иногда его распирало потоком слов. – Котя-алкотя, - напел Кирилл.
- Где ты? - мой голос звучал так странно, утробно.
- Еду домой. Из аэропорта. Максим уехал в Лондон, – Кирилл вздохнул. – Мне будет его не хватать, но… мы остались с тобой вдвоем…
- Секс, наркотики, рок-н-ролл?
- Предлагаешь позвать Калитиных? – звонко рассмеялся он.
