Встречали меня обеспокоенные родители и семейный врач. Я даже не мог выйти из самолета, препараты быстро прекратили свое действие. Доктор бегло меня осмотрел и поставил укол. Еще примерно с час я приходил в себя, когда почувствовал себя лучше — отрубился. А проснулся уже в своей кровати, на которой в моих ногах сидел папа.
— Белка, ты же понимаешь, что все это только отсрочка от грядущего?
— Па-а-а-ап, — простонал я.
— Кто он?
— Не знаю, — ответил я, понимая, о чем он ведет речь. — Видел мельком на кухне в общежитии. Вроде не русский. Говорил он с акцентом.
Запястье потихоньку вновь начало пощипывать. Красные расчесы давали о себе знать, требуя новую порцию скобления ногтями.
— Не чеши! — строго сказал папа, видя мои поползновения.
— Не могу-у-у! — простонал я, с психу швырнув подушку на пол. — Что делать?
— Тебе нужно с ним по-любому встретиться. Он тоже себя сейчас плохо чувствует. Вы можете на время помочь друг другу. Всего один раз. Если ты не захочешь с ним остаться, то отец все устроит. В конце-концов, мало кто откажется от хорошей материальной поддержки.
Я не стал расстраивать родителя и сообщать, что в университете меня считали деревенским лопухом. Пусть лучше остается в неведенье.
— Пап, я не знаю, как поступить. Я струсил. Возможно, всего этого бы и не было, если бы я остался. Вы бы с отцом не нервничали так сильно.
— Сынок, не говори глупости, — отмахнулся он. — Ты правильно поступил. В такой ситуации ты должен быть в кругу тех, кто сможет тебя защитить. Вдруг твой Фортус бы захотел использовать, чтобы обогатиться? Ты же понимаешь, что с приходом новой реформы, Фортусам стало необязательно выбиваться вперед. Теперь все контролирует государство. С одной стороны Глава облегчил им жизнь и дал свободу Соулмейтам, с другой стороны — он лишил мир истинных пар, которые собирает сама природа. Плюс ко всему, теперь Фортусам необязательно учиться и добиваться всего, потому как остались исключительно малюсенькие шансы на встречу со своим Соулмейтом, после того как сделали регистрацию свободной, а поиск своего омеги приравняли к преследованию личности. Руки Фортусов связаны.
— Ты все еще не можешь принять политику Валентина?
— Валентин по-своему прав, — папа опустил голову. — Но он стал слишком… его поступки необдуманны. Я его не осуждаю, но на его плечах лежит целая страна.
— Это после смерти дяди Феликса? — грусть затопила сердце.
Когда пять лет назад не стало крестного, вся страна погрузилась в глубокий траур. Он был живым лучиком. С его сыном мы росли практически вместе. Теперь наши дорожки разошлись. Василий долго страдал после смерти своего папы, мои родители поддерживали их семью всеми силами. Потом Василий встретил хорошего альфу и уехал с ним заграницу. С тех пор мы его не видели. Валентин ушел полностью в правление, иногда встречался с сыном, но Вася сюда не приезжал, Глава сам летал к сыну, а мы узнавали о его жизни чуть позже, после прилета Валентина. В такие моменты, он, из сурового, несговорчивого, злого альфы, превращался в доброго, общительного и улыбчивого человека. Через некоторое время на Валентина вновь накатывало и все возвращалось на круги своя. Труднее было отцу, он каждый день видел, как морально погибает его друг.
— Да, раньше он был более живым. А сейчас отдыхай, — папа быстро сменил тему, да и я не был против. — Поспи еще немного, потом будет видно, что делать с твоим студентом-Фортусом.
Я широко зевнул, почесал уже наболевшее место и погрузился в спасительный сон.
========== Часть 3 ==========
***
Валентин всегда считал, что выглядит безупречно. Сейчас же, сидя в удобном кожаном кресле чужого огромного кабинета, он нервно теребил край черного пиджака. Рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, нещадно давила, не давая вдохнуть. Фортус по инерции потер шею. Нет, он не волновался, а просто боролся с гневом, затапливающим все его существо.
Сидевший напротив, человеком однозначно не был. Все в нем об этом кричало: и нереально высокий рост, и слишком развитая мускулатура, обтянутая дорогим костюмом, и даже бледность кожи. И было видно, что Оно, чувствует себя замечательно: игривый взгляд из-под бровей, смотрящий на Валентина, губы, растянутые в довольной улыбке — все бесило Фортуса.
«Где-то уже нажрался, скотина!» — промелькнула вялая мысль у альфы.
— Зачем тебе война между нашими государствами? — тихо полюбопытствовал мужчина. — Не лучше ли согласиться с моим предложением? Я не трогал тебя, пока жил Феликс, но сейчас… Я больше не могу ждать.
— Когда ты уже от меня отстанешь?! Тридцать лет я не могу жить без твоего присутствия в своей жизни! Я же тебе уже говорил, что не собираюсь, как омега вынашивать твоего ребенка! Я — Глава, Фортус, а не производительная сука, — Валентин не выдержал.
