Знакомый голос человека, который в один миг может прекратить его мучения, заставили мурашки пробежаться по коже.
— Да нормально, — беспечно отозвался Глава. — Сегодня устроил проверочные рейды по городу… пешком. Ты как? — не то, чтобы в его голосе скользила обеспокоенность, скорее сарказм. Владлен сам виноват, что захотев большего, обрек их обоих на страдания.
— Тоже ничего, — усмехнулся вампир.
— Голос у тебя какой-то усталый, — поддел Валентин.
— Не без этого… Ты не передумал? Мои войска ждут только команды. Хочешь ты того или нет, но я своего добьюсь. Тебе только нужно решить какими путями — мирно или насильственно.
Валентин затих. Владлен поняв все терзания своей пары не стал того добивать:
— У тебя осталось три дня, больше я не могу дать тебе времени, — короткие гудки оповестили об отключении.
Валентин наконец-то впервые за эти дни присел и глухо ударился лбом о столешницу, застонав. Владлен не смог бросить его в таком состоянии и скушал верхний слой напряженности, дав хотя бы минутную передышку на здравые раздумья. Валентин не мог рисковать миром своего народа.
========== Часть 5 ==========
***
Когда на территорию деревянного особняка, построенного в русском стиле, преодолев шлагбаум, проехала министерская машина, то Алик и Антон наконец-то выдохнули спокойно. Черный длинный «монстр», тихо шелестя шинами, прокатил по подъездной дорожке и затормозил на брусчатой площадке перед главным входом.
С виду могло показаться, что картинка, как из нового глянцевого журнала про богатых, пахнет спокойствием и умиротворением, говоря о степенности снобов, но только все знали о том, какие страсти сейчас кипят в машине.
Антон с Аликом переглянулись и рассмеялись, когда со второго этажа послышался грохот, будто кто-то свалился с лестницы, а затем дикий вой их сына. Да, природа всегда будет брать свое, как бы ты её не пытался обмануть. Сейчас, Антон понимал своего ребенка, они с мужем тоже все это пережили. Впрочем, родители и сами поспешили встречать гостей, скорее от любопытства. Они не переживали, что привезенный Фортус может сделать Белке что-то плохое. Скорее уж наоборот…
Когда они вышли на залитую солнцем улицу, то представшая им картина заставила еще раз сцедить смешок в кулачок. Они не были бессердечными, но то, как их Белка страстно прижимался на крыльце к балюстраде, будто старясь себя удержать на месте, просто не могло не показаться комичным.
Возле открытых задних дверей машины, валялось тело молодого альфы, прижатое к полу его отцом, у которого в глазах читалась скорбь и полное непонимание происходящего. Его взгляд как будто извинялся за неадекватное поведение сына. Тело отчаянно выло и пыталось сбросить Уильяма.
— Отпусти своего сына, а то мой, от нерешительности и дилеммы, почти уже сгрыз перила, — веселясь, произнес Антон.
— Я не понимать… он как с цепи дернулся при подъезде сюда, — взволновано откликнулся посол, стирая ладонью пот со лба.
— С цепи срываются… — поправил Незримов. — Уильям, пожалуйста, когда волнуешься забудь ты русский язык уж совсем… И отпусти сына, такому душераздирающему вытью могут позавидовать даже мои доберманы, — диалог перешел на английский.
— Ты уверен? — Ульям вопросительно поднял бровь. — Я не могу поручиться за его состояние. Он с ума сошел окончательно.
— Да, — хором сказали Алик и Антон.
— Нет, — пискнул тонкий голос Белки позади.
— Бобрам, занесенным в Красную книгу, слово не давали, — откликнулся через плечо отец.
Уильям, так и продолжая сидеть на попе Фортуса, отклонился вбок и заглянул за супругов. Его глаза, от понимания происходящего, округлились до размера немаленьких блюдец. Фортус, лежащий под ним, воспользовался замешательством отца и скинул с себя его пятую точку. Резво поднимаясь на ноги, грязный и помятый, он побежал по направлению к испуганному Аклебу.
Но ловкая подножка вновь уткнула его носом в асфальт. Молодой Фортус нецензурно выругался. Тут же в четыре руки его вновь скрутили. Теперь же его держали отец и будущий тесть.
— Не так быстро, — серьезно проговорил Антон. — Ну-ну, не стоит… меня ни чем не удивишь, в русском намного красочней мат, — дополнил он, услышав английские ругательства. — Как тебя зовут?
— Майкл! — рявкнули снизу.
— Антон, я не понимаю тебя… — вклинился взволнованный отец.
— Уильям, я тебя уважаю и уважаю чувства твоего сына, но за своего ребенка я любого порву, впрочем, я уверен, что ты сделаешь тоже самое. Пойми, я не могу без согласия Аклеба допустить Майкла к нему. Я не позволю насилия! Аклеб, слово за тобой, — посмотрел он на свою Белку, у которого уже побелели тонкие пальцы.
Молчание над всеми повисло дамокловым мечом. Тягучее, как патока, тишина давила на уши. Глаза Уильяма смотрели на молодого Соулмейта, прося не губить сына. Стон молодого альфы и его тихое и адекватное:
— Пожалуйста, дай мне шанс, я не подведу…
Заставило Аклеба со свистом набрать воздух и выдохнуть, отпустив наконец-то руки:
— Отпустите его. Я ему верю.
— Я и не сомневался, — облегченно произнес Антон, отпуская парня.
