— Веридэ, оставь нас, пожалуйста, — перевел Павел взгляд на мою мать. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это было последнее предупреждение?
— Естественно, понимаю, с патрульными шутки плохи, — поморщилась Вероника и бросила на меня обиженный взгляд: — До свидания, Виктория.
— Пока, — машинально ответила я, гадая, чем на этот раз смогла испортить ей настроение.
Мать, гордо выпрямив спину, пошла к столику, за которым сидел молодой паренек. Вот это да! Да он возрастом не старше меня! Она совсем свихнулась, или как?
— Господи, — невольно вырвалось у меня, — это ее муж?
— Нет, — блондин хмуро смотрел вслед Веронике, — этот малыш должен был стать преемником ее теперешнего мужа.
— Ты любишь ее? — с какого перепугу я это спросила? Кто дернул меня за язык? Но поздно, вопрос уже прозвучал, и я, пытаясь выглядеть не очень заинтересованно, поглядела на Павла.
Я должна знать. Пусть он и считает, что уже мой муж, и этого не изменить, что помешает ему просто спать с моей матерью? Боюсь, такого я не выдержу, и если он сейчас думает, что характер у меня не сахар, то просто не видел еще моей настоящей ярости. Может быть опасен даже суслик, если взбесится.
— Какая ты еще глупенькая, — приподнялись в улыбке чувственные Пашкины губы. — Я тебя люблю, неужели не поняла до сих пор?
— Сам ты… — рассердилась я, даже не дослушав до конца, и только потом осознала, что именно он сказал.
— Чего? — промямлила растерянно, чувствуя себя действительно глупо.
— Люблю тебя, — повторили для особо непонимающих, — безумно люблю.
Сказать, что я удивилась — это и на грамм не передать то, что я сейчас почувствовала. Вот это заявки! Как-то не так я представляла себе объяснение в любви.
С самого детства девочки рисуют себе, конечно же, по мультикам и фильмам, которые с замиранием сердца смотрят, как появляется, наконец, в их жизни Он — тот самый, единственный и неповторимый, красивый и смелый. Герой, готовый ради своей дамы сердца немедленно и самоотверженно бежать побеждать всех мыслимых и немыслимых врагов, начиная с огромных, дышащих огнем Змеев Горынычей и кончая фашистами. А потом, после блистательной победы и избавления дамы от смертельной опасности он бухается перед спасенной на колено (или на оба сразу), трепетной рукой протягивает красную розу на длинном стебле и дрожащим от волнения голосом со слезами на глазах говорит:
— Любимая, я тебя поведу к самому краю вселенной! Я подарю тебе эту звезду! Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность!
По крайней мере, когда мне было лет десять, я именно так себе и представляла встречу со своим будущим мужем.
Но уже два-три года спустя, наблюдая разделение обязанностей в семьях своих многочисленных подружек, я поняла, что правда в том мультике была только одна: участь женщины — сидеть дома и чистить кастрюли. Независимо от того, насколько была велика любовь мужчины, готового горы свернуть ради того, чтобы затянуть женщину в свою, неважно, пещеру или виллу, потом он ей помогать не собирался. Очевидно, сразиться с драконом намного легче, чем вынести мусор или выбить ковер. Я же пока была не готова царствовать в окружении кастрюль и сковородок. Мне этого было недостаточно для счастья. Поэтому и не стремилась поскорее замуж выскочить, как многие из моих подружек.
Ну, это так — лирическое отступление. Сейчас речь о другом, а именно — он любит меня!? Я прям как наяву представляю, какой у меня сейчас обалдевший вид!
Понятно, что я замечала иногда его заинтересованный взгляд. Многие мужики ни одной юбки не пропускают, а смотреть могут при этом так, как будто увидели перед собой невесть что, чудесное и загадочное. И Павел, мне думается, именно из таких.
Запудрить мозги наивной дурочке ему ничего не стоит. Не зря же целый батальон девиц и дам постарше томно вздыхают ему вслед. Как будто он их завораживает. Завораживает? Точно! Он обладает какой-то странной способностью вызывать мгновенное жгучее желание.
Я взглянула на Павла и вспомнила свои ощущения, которые он снова пробудил, стоило нам немного сблизиться друг с другом. Когда он меня поцеловал, я снова ощутила, как и при первом нашем поцелуе, непреодолимую тягу к этому мужчине, желание продолжать ласки, пока не окажемся в постели, и не прерываться ни на минуту до тех пор, пока сил уже не останется. Заниматься любовью до потери чувств, потери ощущения места нахождения и не замечая времени.
Разве это нормально? Вероятно, такие же чувства возникают и у других женщин, которые оказываются достаточно близко к нему, и которых блондин решит очаровать. А они, как куклы на ниточках, тянутся к нему, как к опытному кукловоду. Любит он, как же! Тем более безумно. Не верю. Никого он не любит. Никого. Он. Не любит
Только манипулирует окружающими, как сам захочет. А хочет, наверняка, чтобы и я такой же стала, как Виолетта, с ее коровьими глазками с поволокой, как Нелька — первокурсница, повесившая красочную афишку на университетской доске объявлений, на которой признавалась Апполинарию Красину в любви.
Я не хочу такой быть. И не буду.
