— Я знаю, что это твоя женщина, — сообщила я ему. Зверь прищурился, внимательно следя за каждым моим движением. — Поэтому, ты уж извини за правду, но если бы я была на ее месте, то ничуть не обрадовалась бы, когда вернулась домой. А что она вернется, так это точно, — еще один жалобный взгляд в мою сторону, — мой супруг привезет ее, в этом нет никаких сомнений.
Я оглядела волка недовольным взглядом:
— А вернувшись, вместо любимого мужа, она увидит… это, — я осуждающе покачала головой, — грязное и лохматое. Я бы на ее месте после такого неуважения к себе тебя лет пять бы в постель свою не допускала.
Оборотень обиженно отвернулся и несколько раз шаркнув задними лапами в мою сторону, как говорится, "станцевал танец презрения". Потом лег на пол и, положив на вытянутые лапы голову, затих.
Обижается — это хорошо, значит, понимает, что его поведение далеко от идеального.
А пока он негодует, я немного подумаю, как дальше беседу построить. Машинально достала мобильник. Как всегда в такие минуты, когда мне нужно было решить, как поступать дальше, мне нужна была музыка.
Под волшебный голос Алессандро Сафины, воспевающего божественную Луну, я надеялась найти хоть какой-то выход. С сожалением понимаю, что полчаса, отведенные мне Верховным, стремительно утекают, а воз, как говорится, и ныне там. Неужели не появится хоть тонюсенькая нить, способная притянуть человеческую ипостась запертого в клетке и в зверином теле, оборотня? Неужели?
Как и в тот раз, когда представляла, что глажу густой теплый мех, так и теперь я, зажмурив глаза, изо всех сил представила, как невесомая, переливающаяся всеми цветами радуги, прочная нить потянулась от меня к огромному зверю, и я как заклинание несколько раз произнесла: «Поговори со мной!»
— Я не понимаю, о чем он поет, но от этой мелодии душа плачет.
Как я не подпрыгнула от неожиданности, понятия не имею. У меня даже хватило силы воли не открывать глаза, когда услышала низкий хрипловатый мужской голос. Как можно спокойнее ответила:
— Мне так не кажется.
Когда отзвучали последние звуки мелодии, я открыла глаза и отключила телефон. Лишь тогда подняла взгляд на мужчину, с которым делилась своими секретами, а как он выглядит на самом деле, так и не знала.
Я предполагала, конечно, что он будет высоким и светловолосым, потому что встречала в этом мире пока только одну брюнетку — Салиру.
Мои предположения полностью подтвердились. Догер действительно оказался высоким блондином, но с темно-карими глазами и темными бровями, отчего создавалось впечатление, что волосы у парня крашенные.
Одного я не ожидала, что тот, кто стоял сейчас в клетке, крепко ухватившись руками за прутья решетки, будет в одних коротких сиреневых подштанниках.
— Ты — голый!? — изумленно уставилась на крепкую фигуру парня, выглядевшего совсем не к месту в богато украшенном зале заседаний. Ему бы сейчас в спортзале оказаться в такой одежке. То, что большая металлическая клетка тоже вроде бы предмет, не подходящий к интерьеру помещения, я как-то и не подумала. Уже привыкла, наверное, видеть ее здесь.
— В чем был, — пожал он плечами.
— Так это всегда так? — заинтересованно разглядывала крепкое поджарое тело моего собеседника. — Почему-то раньше я не обращала внимание на то, кто в чем одет после оборота. Меня больше удивляла сама возможность превращаться в зверя.
— У нас есть способность воссоздавать одежду, но только ту, в которой были до оборота,
— пояснили мне. — У тебя разве не так?
— Боюсь, что я вообще ничего не могу воссоздавать, — честно призналась я.
— Ты странная, — Догер прижался лицом к решетке, внимательно рассматривая меня.
— Вот спасибо! — обиделась я. — Он тут сверкает голым пузом в бабских трусах, а я — странная.
— В бабских? Что это значит? — в его взгляде появилась заинтересованность.
— В женских, — буркнула я.
— Женщины в таком не ходят, — возразил он, изобразив на губах легкое подобие улыбки, но глаз эта улыбка ничуть не коснулась. Наоборот парень как-то напрягся, и глаза его снова пожелтели. Я чуть не выругалась от расстройства. Все, чего я добилась, в любой момент может рухнуть, так как зверь снова грозил полностью завладеть сознанием моего собеседника и теперь, возможно, окончательно и бесповоротно.
— Я не хотел тебя обидеть, — примирительно сказал парень, — просто думаю, что ты необычная. Откуда ты здесь взялась? Я тебя не знаю.
— Замуж вышла, — проворчала, оскорблено поглядывая на него, — а все вокруг так и шепчет, что зря я это сделала.
— Как это зря? — теперь в его голосе прозвучало настоящее изумление, и глаза опять стали карими. — Я вижу метку на твоей шее, значит, союз истинный.
— И что? — бросила на него сердитый взгляд. — С первой минуты, как я попала в этот мир, на каждом шагу меня ожидают потрясения и оскорбления. Верховный ваш меня сразу обозвал щенком, едва в первый раз увидел. Да и у всех вас, как я посмотрю, нервы не в порядке. Как может женщина с уверенностью смотреть в завтрашний день, если ее супруг подвержен приступам ярости?
