— Может, хочешь о своей матери что-нибудь узнать? — подкинула Анаид новую тему для разговора. Довольно-таки интересную для меня тему. Я безумно хотела это знать, но не прямо сейчас.
— Почему мне кажется, что Вы просто не желаете обсуждать сегодняшнее происшествие? — подозрительно прищурилась я.
— Ты права, — тяжело вздохнула она, — не уверена, что тебе понравится то, что ты услышишь.
— Тогда лучше сразу все узнать, Вам не кажется?
— Не кажется, но будь по-твоему. У тебя наступил период наиболее благоприятный для зачатия, — быстро проговорила тетя Настя, замолчала и замерла, пытливо уставившись на меня.
— И что тут необычного? — я чуть рот не раскрыла от изумления. Не представляю, каким боком это касается того, что Пашкин отец как пещерный человек закинул свою супругу на плечо и потащил в кровать?
Благоприятные дни — это вполне нормальная вещь. Что же Анаид смотрит-то на меня так, будто сказала что-то из ряда вон выходящее.
— Ты не поняла, — прошептала Анастасия. — Мы — оборотни, наполовину звери. У нас это несколько иначе, чем у остальных людей.
— В чем же разница? — голос мой зазвенел от напряжения.
Моя собеседница только внимательно поглядела на меня и приподняла брови. А я вдруг представила себе картину, которая сразу резко ухудшила мое настроение. Я видела это не так давно в какой-то телепередаче о мире животных — молоденький взъерошенный ведущий, захлебываясь от восторга, комментировал видео о жизни стаи волков.
Я как наяву увидела кадры из фильма: небольшая серо-рыжая волчица с интересом наблюдала, как ее ухажеры буквально рвали друг друга на части за счастье обладать ею.
Как один из более слабых упал на землю с разодранным горлом, орошая траву ярко- красной кровью, толчками вытекающей из ужасной раны.
Как остекленели его глаза после последнего стона, вырвавшегося из его пасти.
Как, огрызаясь на победителя схватки, раненые соперники отступили с поля боя.
А эта волчья дамочка, чуть не улыбаясь во все свои клыки, призывно вертела хвостом перед выигравшим жестокую битву, терлась о его растрепанную окровавленную шерсть.
В тот момент я ее обозвала парочкой-тройкой непечатных выражений, за что выслушала нотацию от Ксюхи. И вот теперь… Да не может такого быть! Или может? У меня в горле образовался комок, мешающий дышать, и затошнило.
— Девочка моя, — как сквозь толщу воды донесся до меня обеспокоенный голос Анастасии, — что с тобой? Тебе плохо? Ты вдруг так побледнела. Официант, — крикнула она, — принесите воды, да побыстрее, пожалуйста!
Я несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, пытаясь привести в порядок мысли, и отмахнулась от возникшего возле меня официанта с бутылкой минеральной воды на подносе:
— Со мной все в порядке! Не нужна мне никакая вода.
Молодой человек посмотрел на Анастасию и вежливо поинтересовался у нее:
— Так нужна вода или нет?
— Оставьте, — ответила моя собеседница, не сводя с меня встревоженного взгляда, — я думаю, что не помешает.
— Принесите мне лучше кофе, — попросила я, — с…
— С корицей и шоколадом? — продолжил за меня парень и, дождавшись моего подтверждения, ринулся выполнять заказ.
— Вот это что такое? — шепотом возмутилась я. — С какого перепугу он мне глазки строит? Это то, о чем я сейчас думаю?
— Именно то, — подтвердила Анастасия. — Только думаешь ты, наверное, немного неправильно.
— Тогда скажите мне, в конце концов, как правильно думать? Мне теперь совсем из дома не вылезать, чтобы мужики за то, чтобы переспать со мной, друг друга не поубивали?
— Да ты что!? Никто никого убивать не будет. Что ты себе напридумывала?
— А что я могла еще напридумывать, если от вас ни от кого правды не добьешься? Как отряд партизан в тылу врага все скрываете.
— Ты: конечно, права, — согласно кивнула Анастасия, — но думаю, что ты не совсем верно воспринимаешь ситуацию в целом.
Я сложила руки на груди и сердито прищурилась:
— А как, по-вашему, я должна ее воспринимать, если понятия не имею, о чем вообще речь идет? Вот и подумала, что мужчины из-за того, чтобы затянуть меня в кровать, начнут калечить и убивать друг друга.
— Нет, конечно! Как ты даже помыслить об этом могла!? — возмутилась Анастасия. — Самое большее — могут синяков соперникам наставить, а так, ничего страшного, — успокоила она. — У вас здесь тоже ребята дерутся, ты же не считаешь это из ряда вон выходящим?
— Вообще-то, считаю, — не согласилась я. — Кулаками выяснять, кому будет принадлежать женщина — самое последнее дело. Да и сама она не всегда выбирает именно того, кто сильнее отлупил соперников.
— Не всегда, — ухватилась Анаид за мои слова, — но все-таки выбирает?
— Это скорее исключение, чем правило, — продолжала спорить я. — И вообще, драться — это дикость.
