Механизм. Не только корабль, но и все эти весомые, но неощутимые, прозрачные для неё существа – солдаты, командиры, персонал…
МЕХАНИЗМ.
Она не сдержалась, ахнула, забывшись, подняла руку ко рту.
– Генеральный секретарь… – чуть склонившись к ней, пробормотал командир отряда…
– Ничего… – она глянула на него чуть заинтересованно: теперь она знала, за его словами не стояло ничего, кроме…
…
– Ничего… – покачала она головой. Механизм.
«Блиииин… – протянул Дима ошарашенно. – Это же надо…»
«Ты как, нормально?» – спросила она мысленно телепата.
«Он маленький…» – пробормотал тот, и Шуша поняла, что он имеет в виду корабль.
Снова тёплый толчок в предплечье, но оказалось, это лифт тормозит, и Шуша проглотила ругательство, которое предназначалось нетерпеливой Юлечке. Непроницаемая, казалось бы, стена впереди снова разъехалась под несусветным углом, и она увидела впереди точно такой же коридор, как внизу.
Раз-два! – шагнули солдаты, выстраиваясь вдоль стен, и Шуша, вновь не удержавшись от провокации, зацокала каблучками не в ритм: раз, два-три, РАЗ, два, три-ЧЕТЫРЕ…
Перед ней возникла утопленная в стене дверь – на этот раз, похоже, обычная, двустворчатая.
– Может быть, получится только часть задуманного. Может быть, не получится вообще ничего. Ну так блефуй напоследок, блефуй виртуозно, от всей души, ходи краплёными, будем помирать молодыми и с музыкой! – провожая её, сказала генсек…
Сейчас, исподтишка оглядывая с порога зал, в котором оказалась, Шуша вспомнила её слова. Она не ошиблась: ультиматум записывался здесь, и именно это помещение, видимо, предназначалось инопланетянами под переговорную. Огромный овальный стол, похоже, металлический, с четырьмя стульями – один напротив трёх, зал ещё пустой…
Дают возможность успокоиться или наоборот, заставляют понервничать? Не важно. Будем блефовать.
Шуша решительно прошагала к одинокому стулу и, уже не стесняясь, скинула расшитую пуховую курточку генсека и повесила её на спинку. Яркие цвета её одежды кричаще выделялись в общем серо-металлическом колоре зала. Да, в общем, и всего корабля. «И как они не ослепнут от такого великолепия?» – с лёгкой злостью подумала она о солдатах, замерших в карауле у закрытых дверей переговорной.
Так, теперь Юлечка. Не позволить им решить, что генсек нервничает, ни в коем случае! Стул был неудобный, но если скрестить ноги… то вполне можно изобразить лёгкое утомление… и слегка обмахнуться рукой, будто от жары…
Есть! Мячик света, бледнейший, заметный только ей в этом заливающем всё сиянии светящихся проводов, выпорхнул из рукава. Шуша позволила себе проследить за ним глазами, делая вид, что осматривает зал: она была более чем уверена, что Юлечку никто не видит. Но те несколько секунд, пока мячик, чуть поблуждав в потоках воздуха под потолком, не скрылся за дырчатой панелью вентиляции, внутри всё же словно дрожала задетая струна: а вдруг? А вдруг?!
Солдаты не двинулись, не завыла сирена, не замигало тревожно освещение… В полном молчании прошло несколько секунд…
Шуша позволила себе выдохнуть. Операция началась!
Она сунула руку во внутренний карман жакета за очками в мягком футляре, одновременно прислушиваясь… И едва не вскрикнула.
