…Мир менялся, и менялся стремительно, каждую секунду. Остановить этот бег могло только одно. Для большинства корабль был лишь эпизодом в жизненной круговерти, и, чтобы так и продолжалось, чтобы мир жил всегда, словно ничего не случилось, именно она, Шуша, стоит здесь.
На границе защитной полосы. Перед выжженной пустыней, по которой ледяной ветер гонит позёмку, смешанную с радиоактивным пеплом.
Шуша упрямо и зло мотнула головой и утёрла слезы. Хватит. Хватит наваждения. За собственное будущее планеты Земля, не так ли? И за себя. Ну так вперёд!
Она рефлекторно сунула руку в карман курточки, которую одолжила ей генсек, и вспомнила, что та не курит. Не удержалась, хлюпнула носом, – даже в последнем желании ей отказывают… Сзади завозились, Шуша обернулась к безмолвным охранникам-горноориенталам, окружившим её ещё у дверей шатра генсека и со всеми предосторожностями, загораживая бронещитами, доведшим до границы и тут, словно по команде, развернувшим строй позади неё. Один из них, прижав микроскопический наушник в ухе огромной ладонью, коротко пробормотал: «Вас понял!» – и протянул ей сигарету.
Шуша пару раз затянулась и почувствовала тёплый толчок в предплечье левой руки.
– Уже, уже… – пробормотала она Юлечке, надеясь, что телепаты передадут прятавшейся в рукаве болотноориенталке её слова. – Идём.
Она вздохнула и перешагнула границу.
После почти полутора недель потеплений и похолоданий, поочерёдно сменявших друг друга, на открытой всем ветрам защитной полосе, под тонким слоем серого снежка скрывалась плотная корка льда, к счастью, ноздреватого, не особенно скользкого.
«Может, отдел аэропроектов так и задумал, чтобы до весны радиацию не разнесло…» – пронеслось в голове, пока Шуша делала первые шаги.
Страх не остался позади, за границей, она постоянно ждала выстрела или… Или неслышимого инфразвукового удара, от которого погибли парламентёры неделю назад… Но упасть, поскользнувшись на льду… Сейчас эта возможность почему-то беспокоила её гораздо сильнее.
– Дойдём? Дойдём… – пробормотала она самой себе еле слышно и решила шагать энергичнее.
Так, голову держать… Спокойнее, спокойнее…
На глаза снова наползли слёзы, – хотелось бы надеяться, что это просто от контраста между ярко освещенным кораблём впереди и темнотой леса сзади. Шуша сморгнула, ощущая, что слезинки жгут ей веки, но утирать их не стала. Бог с ними, со слезами. В конце концов, какая разница, зарёванная или нет предстанет она перед этим императором или губернатором… Дело в другом.
Главное, чтобы хоть что-то получилось…
«У тебя аллергия. То ли на пепел, то ли на радиацию. Из-за этого слёзы», – она снова ощутила прикосновение мягких ладоней.
– Спасибо, Дим. Это, конечно, очень поможет. Тем более, что и того, и другого вокруг навалом, – пробормотала она вслух, но телепат услышал её слова и принял всерьёз.
«Не стоит благодарности. Не поскользнись».
«Не поскользнусь»… Но Дима уже исчез из сознания.
Фигуры пришельцев, стоявших в оцеплении, вырастали на глазах. Белые скафандры, перерезанные светоотражающими полосками, незнакомое оружие в висевших на поясах кобурах и в руках. Нет, не в руках – в огромных рукавицах скафандров…
«Иду медленно и тихо… Спокойно… У меня ничего нет, никакого оружия… И средств связи тоже нет… Никаких, никаких… Я ничем не вызываю подозрения…» – говорила себе Шуша, но тело почему-то вело себя наоборот.
Чем ближе была цепь, чем больше она понимала, насколько выше и объёмнее неё любой солдат пришельцев в цепи, тем больше она сама распрямлялась, тем больше ей хотелось стать выше, поднять голову и…
Как ни странно, второе удалось. Впрочем, не был ли он запланирован неведомым командованием корабля или его начальством заранее? Словно по команде (а может, она эту команду просто не слышала) хрустнул лёд, цепь мгновенно раздвинулась, ближайшие белые скафандры развернулись, образовав узкий коридор. Теперь солдаты стояли лицом к ней, направив огромные стволы оружия ей на ноги. Приступ страха заставил Шушу сбиться с шага, в голове пронеслась паническая мысль: «Поднять руки?»
