Гарасфальт успокаивающе пожал её за локоть.
– Погоди, может, чуть позже. Ничего страшного, – прошептал он.
– Ты не понимаешь! – так же тихо ответила Шуша. – Воздух прошёл туда, в люк, наш воздух! Всё уже должно быть общим. Но там – стена! Он исчез!
– Кто? – не понял остроухий.
– Воздух! Исчез просто! Стал их – и исчез! Тьфу, не могу объяснить! – она в отчаянии покачала головой.
– Совсем ничего? – переспросил Гришнак Углукович сзади. Шуша и не заметила, как он подошёл и встал вплотную к ним.
Она глянула на него и, сжав губы, помотала головой. Директор вздохнул.
– Смотрите! – крикнул кто-то из аналитиков.
Она резко обернулась, Гришнак Углукович и Гарасфальт, пытаясь рассмотреть происходящее из-за её плеч, навалились на неё всем весом.
Из люка выдвинулся трап, трое медленно, в том же темпе, как шли парламентёры, теперь неподвижно стоящие примерно на середине защитной полосы, спускались по нему.
– Какие они, какие?! – крикнула Шуша, не надеясь рассмотреть издалека их фигуры.
– Ты что, не чувствуешь? – очень громко изумлённо спросил Миша.
– Нет! – теперь смысла скрывать своё бессилие не было. По рядам сотрудников сзади прошёл изумлённый ропот.
– Обычные техноориенталы по виду… – растерянно ответил кто-то у бинокля.
Гришнак Углукович бросился к нему. Растерянная Шуша осталась на месте. Гарасфальт утешающе гладил её по плечу.
Ноги троих с корабля синхронно коснулись земли, и она вскрикнула. Этого Шуша вынести уже не могла: чувствовать, как давит на почву и снег их вес, и не ощущать их самих в принципе! Для неё они попросту не существовали.
Гарасфальт и вернувшийся от бинокля Гришнак Углукович снова навалились на Шушу во все глаза глядя из-за её плеч на троих пришельцев, шагающих к земным парламентёрам. Шуша, по настоянию директора, уже выпила сразу по две таблетки каждого средства, прописанного врачом, но всё равно ощущала странное раздвоение: существование видимых и весьма весомых, но абсолютно несуществующих, прозрачных, как воздух, для её способностей геоманта, инопланетян там, вдали, вносило смятение в её душу.
Они шли всё таким же медленным, размеренным шагом, ничуть не напрягаясь и не совершая никаких резких движений. Похоже было, что земное тяготение для них вполне привычно, если только в их серебристых обтягивающих костюмах не скрывалось какого-нибудь хитрого аппарата для регулировки гравитации, раз уж они додумались до антигравитационных двигателей. Шуша снова прикрыла глаза: да, самый высокий из них, слева, весил килограммов восемьдесят пять, а маленький справа – не больше пятидесяти пяти. В отличие от земной делегации, они выстроились по росту.
Из состояния сосредоточенности её вырвало сразу два происшествия. Визгливо заверещал гремлин, выхваченный бдительным Хардом из клавиатуры включённого директорского ноутбука, и тут же наблюдатель у бинокля крикнул:
– Все трое – маскулинопредставители!
Шуша открыла глаза. Нет, с такого расстояния ей, конечно, не разглядеть пол существ. Она вздохнула: всё-таки у неё была надежда, что самый маленький из них будет феминопредставителем. Впрочем, может быть, они подобрали свою группу в соответствии с составом земной делегации. И вдруг она ахнула вполголоса: как же неполиткорректно вышло! О достойном представлении в плане должностей подумали – руководители Комитета по межрасовому общению и проблемам, Комитета по культуре и Отдела по ЧС полностью подходили на роль парламентеров; о представлении хотя бы трёх, наиболее многочисленных рас – техноориенталов, остроухих и нативных кочевников, – тоже; а о репрезентативности в отношении пола – нет… Упустили, так прокололись! Шуша огорчённо покачала головой.
Техноориенталы с корабля подошли к земной делегации и остановились в нескольких шагах. Кто-то до предела выкрутил верньер динамиков, и наблюдательный пункт заполнил звук нервного тяжёлого дыхания всех троих. Делегация выжидала. Это было обязательным условием: начать приветствие первыми только в случае, если братья по разуму будут молчать слишком долго. Никто не был уверен, что они поймут нашу речь и смогут интерпретировать её правильно.
Обе стороны всё так же неподвижно стояли друг против друга. Шуша резко повела плечом: Гришнак Углукович, напряжённый, как струна, не заметил, как вцепился в него когтями. Он пробормотал извинение и расслабил хватку.
Молчание затягивалось.
– Сейчас начнут, – прошептал директор, и Шуша поняла, что он имел в виду: наступала пора выступить представителям Земли.
И вдруг она ощутила тяжёлое предчувствие: так напряжённо и неподвижно стояли существа из космоса, что это было заметно даже отсюда. Они не были похожи на мирных парламентёров. Они не были похожи на мирных парламентёров!
– Отзывайте делегацию! – крикнула, почти взвизгнув от нервного напряжения, она. – Всем назад!
И в этот момент высокий техноориентал с корабля как-то непринужденно, даже лениво, повёл рукой. Никто не услышал ни выстрела, ни даже шелеста, но все три земных представителя пошатнулись и начали медленно оседать на тонкий слой снега… Дыхание в динамиках прервалось.
