– Я лично собираюсь проанализировать случившееся и понять, что необходимо делать дальше. Если у вас другое представление о деле, господин Радченко, извольте, только где-нибудь в другом месте.
– Согласен с вашим представлением о деле, – сардонически усмехнулся генерал. – Но с условием: мы обращаемся в МЧС, и полномочия руководить передаются военным частям. А вы – анализируйте сколько влезет. Будут дельные предложения – примем к сведению.
– Я вам уже битых четыре часа толкую, что прежде чем обращаться в МЧС, надо проанализировать ситуацию! – зарычал Гришнак Углукович.
– А я четыре часа вам вдалбливаю: какой анализ?! Расстреляны трое высших чиновников OOP, двое погибли! – заорал генерал, брызжа слюной и стуча кулаком по столу. – Вокруг корабля выставлено оцепление! Это открытое начало военных действий!
Шуша вздохнула и вышла из кабинета, даже не спросив разрешения. В пустом полутёмном коридоре она подошла к окну и бездумно уставилась на заснеженную площадь перед зданием администрации. Перед входом, протягивая руку к нескольким эмчеэсовским автобусам, припаркованным на площади, стоял неизменный Мартин Лютер Кинг. Она усмехнулась, вспомнив знаменитую фразу великого техноориентала, выгравированную на постаментах во всём мире: «Я видел сон, и в сне этом пришёл день, день истины! День, когда понятным и ясным для всех стало то, что все мы братья, что все мы равны! День, когда мы отвергли от душ наших яд ненависти, которым нас поили многие поколения! Я видел сон и воистину говорю вам, братья: это был пророческий сон! В моём сне все разумные всех рас протянули друг другу руки и пожали их! Все они стали братьями! Так вот, братья, такой день близится!» Как это было не похоже на произошедшее сегодня! Впрочем, когда он произносил эту речь впервые, ситуация на Земле тоже вовсе не походила на тот пророческий сон… Странно: прошло всего ничего, считанные по пальцам одной руки десятки лет, и земляне привыкли к тому, что все они равны… Как быстро привыкаешь к хорошему! И какое страшное разочарование переживаешь, когда надежды на ещё лучшее не сбываются…
Пришельцы всё-таки прореагировали на попытку спасения парламентёров. Сразу после того, как гемофаги, рискуя собственной жизнью, вынесли с защитной полосы тела земной делегации, люк снова открылся. Шеренги солдат в белых скафандрах с незнакомым и грозно выглядящим оружием окружили корабль. Всё говорило о том, что инопланетяне полностью готовы к агрессивным действиям.
Двоих парламентёров так и не удалось спасти, а руководитель Комитета по межрасовому общению и проблемам, остроухий, выжил, хотя и находился без сознания. Правда, врачи уверяли, что он придёт в себя скоро, может быть, этой ночью. И это было хорошо: никто, ни аналитики, ни военные, ни медики не могли понять, из какого же оружия произведён выстрел. На телах не было ни повреждений, ни следов магического воздействия. Такое впечатление, что сердца просто остановились, и всё. Может, он сам сумел что-то заметить…
Гарасфальт уже успел высказать директору общие подозрения отдела аналитики: прилетевшие из космоса техноориенталы специально не выходили на контакт, ожидая прибытия парламентёров. Их задачей было именно расчётливое убийство: оно должно было стать актом устрашения. И жест удался на славу: гибель двух членов земной делегации невозможно скрыть, журналисты уже обсасывали новость по всем каналам. Шуша уже знала, что в Вологде снова поднялась паника, население покидало город любым транспортом, а то и на своих двоих. Через пару-тройку часов следовало ожидать нового нашествия корреспондентов в Тотемские леса. И в этот раз они наверняка подготовятся лучше: в такой ситуации журналисты могут и на OOP надавить всей командой, чтобы хотя бы один избранный получил официальный пропуск и разрешение работать на месте посадки. Эксклюзив – он везде и всегда эксклюзив.
Грохнула дверь, и из кабинета посыпались раздражённые скандалом и уставшие сотрудники.
– Ну что там? – спросила Шуша у Юлечки.
Ей не хотелось прислушиваться к скандалу самой.
– А ничего, – подруга махнула рукой. – Сейчас позвонили Гришнаку, через два часа здесь спецрейсом будет замминистра. Разберётся по обстановке, сказали. Пошли домой?
Шуша кивнула.
– Только погуляем чуть, ладно? А то у меня до сих пор башка гудит, – сказала она.
– Прекрасно! Я бы ещё и пивка хлебнула! – заявила Юлечка.
– Везёт… – мрачно произнёс подошедший и прислушивавшийся к их разговору Гарасфальт. – А у меня приказ: вернуться на пункт, продолжать изучение.
Он выглядел сейчас даже хуже, чем несколько дней назад, на казарменном положении в бюро. Шуша могла только посочувствовать ему и пожелать, чтобы этой ночью ему удалось хоть немного поспать.
– А пошли, нас проводишь? И пивка с нами выпьешь! – предложила Юля.
– Ага, и потом всю ночь отчёты писать. Нет уж. Но за предложение спасибо.
