– Вон, видишь, левее – большое такое пятно вроде арки? – шёпотом спросил Гарасфальт, выглядывая из-за её плеча. – Это вроде грузового шлюза, видимо. Оттуда как раз те машины огнемётные и вылезли после посадки.
Шуша мысленно сравнила размеры машин, которые она видела в образах, полученных от деревьев ночью, с величиной грузового шлюза и предполагаемого люка для экипажа, и с некоторым облегчением подумала, что, похоже, сами гости из космоса вряд ли много выше, чем средний землянин.
– А зонды откуда вылетали? – так же шёпотом спросила она.
– Зонды – это наверху, отсюда не видно, потом на фото… – начал Гарасфальт, но его прервал Гришнак Углукович сзади:
– Разговорчики! Три минуты до начала, внимание!
Теперь уж многие сдержали даже дыхание. Шуша ощущала нервное ожидание членов делегации OOP, томившихся в десятке метров ниже и левее на земле. Три представителя: глава – руководитель Комитета по межрасовому общению и проблемам, остроухий, и двое помощников – руководитель Отдела по ЧС и руководитель Комитета по культуре, техноориентал и нативный кочевник соответственно. Сейчас они в последний раз, торопливо, но очень тщательно сверяли свои действия с аэропроектниками, пиромантами и экоконтролем на случай непредвиденных действий. На всякий случай периметр защитной полосы уже больше часа назад скрытно, под защитой заклинаний, оцепили военные. Шуша поморщилась: каким-то образом им удалось протащить в густой лес пулемёты и даже несколько лёгких артиллерийских орудий: не иначе, генерал настоял. Она с каким-то непривычным для неё отвращением вспомнила, как ночью он злобно бросил после возвращения в автобус, что, мол, если проделать в корабле дырку бронебойным, небось и геоманты всё тут же почувствуют, и гости незваные сразу себя проявят.
Защитные заклинания были настроены так, что не мешали ей прислушиваться, и она сразу почувствовала, что члены делегации, пожав руки на прощание инструктировавшим их сотрудникам бюро и генералу, пошли к кромке защитной полосы. Техноориентал напоследок шёпотом произнёс: «Иншалла».
Шуша, чуть помедлив, перекрестилась.
Парламентёры в лёгких защитных костюмах (земля на месте посадки всё же фонила, даже несмотря на обработку дезактивантами) вышли на край защитной полосы и остановились, позволяя увидеть себя братьям по разуму. Руководитель Комитета по культуре осторожно, стараясь не делать лишних движений, расчехлил знамя Земли и расправил его. Лёгкий ветерок слегка колыхал полотнище.
На корабле никак не отреагировали. Постояв несколько минут, парламентёры очень медленно пошли вперёд. Шуша чувствовала, как хрустит под ногами у них снежок, ощущала, как проминается тонкий слой пепла. И слышала сзади частое дыхание Гарасфальта, наблюдающего за парламентёрами из-за её плеча.
– Открывают… – сипло прошептал Миша, следивший за кораблём по приборам.
Шушино сердце пропустило один удар, на глазах выступили слёзы: она до боли в них попыталась разглядеть движение крышки люка, но на таком расстоянии это было бессмысленно. Маленькое пятнышко вдалеке, кажется, совсем не изменилось.
– Очень медленно, – дополнил молодой аналитик, когда Гришнак Углукович нетерпеливо сжал его плечо.
И тут же крышка люка словно резко провалилась вглубь или просто растворилась, и из отверстия полыхнул яркий даже на солнце свет, высветивший длинную дорожку на снегу. Парламентёры сбились с шага, остановились на пару секунд и продолжили движение после паузы ещё медленней. Кто-то из аналитиков за спиной, наблюдавший за происходящим в мощный бинокль, ругнулся вполголоса: Шуша почувствовала, что его буквально полоснуло по глазам этим светом.
– Резко повышен УФ в спектре. Видимо, дезинфекция, – прокомментировал пожилой техноориентал.
Она кивнула самой себе: уж очень странным показался ей оттенок луча, снег словно светился сам по себе под ним.
– Е… Есть! – крикнул Миша, его голос пресёкся от волнения. – Стоят! Трое!
Шуша облегчённо вздохнула, хотя из-за интенсивности свечения пока не могла разглядеть в люке никого: трое – значит, поровну с членами делегации, это наверняка специально для контакта! И тут же, спохватившись, вспомнила дело, ради которого и находилась здесь. Люк открыт уже минуты две, а она от волнения даже не попыталась почувствовать корабль!
Она прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться. В тишине слышалось только нервное дыхание полутора десятков сотрудников, лёгкое гудение аппаратуры и частое биение собственного сердца. «Корабль… Корабль…» – лихорадочно думала она, настраиваясь. Но перед ней на месте открытого люка была всё та же непрошибаемая стена – будто часть корпуса корабля! В отчаянии она снова посмотрела на него: свет уже погас, вдалеке она видела тёмную окружность с едва виднеющимися в ней светлыми силуэтами. «Не может быть! Не может быть!» – она снова постаралась сосредоточиться.
– Что не может быть? – тронул её за плечо Гарасфальт. Она не заметила, что произнесла это вслух.
– Гарик, я не чувствую. Я всё равно ничего не чувствую! Ничегошеньки! – одними губами, стараясь, чтобы услышал только остроухий за спиной, сказала она.
