Шуша помолчала, раздумывая. Действительно, было ведь оружие. Было. На делящихся материалах. И была когда-то техника. По крайней мере, проектировалась такая техника, которая сделала бы саму постановку вопроса о сдаче или уничтожении Земли трудной, если не невозможной. Собирались же в космос разумного послать. Собирались, да замотались что-то, забыли. А сейчас, может быть, уже бы сами в свою федерацию другим бы вступить предлагали. Но не ультиматумами, как визитёры, а только политкорректными методами…
– Было и оружие такое, Юль. Была и техника. Были – да сплыли. Пошли, – вставая со скамейки, позвала она подругу. – Хватит, спать уже надо.
На этот раз заседание вёл замминистра. Совершенно потерявший голос Гришнак Углукович сидел рядом и лишь кивал головой. Генерал отсутствовал, и Шуша была рада этому.
– Значит так, – начал Ослябя Ясеневич. – За прошедшее с момента ультиматума время мы эвакуировали почти всех оставшихся в городе и районе добровольцев из гражданских. Разрешили остаться только тем, без кого действительно сложно обойтись. Ну и тех, кто категорически отказался.
Ослябя Ясеневич поморщился. Теперь он выглядел совсем не таким растерянным, как ночью: было видно, что на самом деле он получил должность замминистра по праву, просто неожиданное и радикальное изменение ситуации выбило его из колеи.
– Среди отказавшихся, конечно, большинство – хронологически одарённые. Их желания понятны, но мы продолжаем работу с этой частью населения. Обсуждался вариант привлечь к ней и сотрудников бюро, но…
Шуша знала, что к бабе Тоне военные приходили дважды, и ночью, и днём, уговаривали вывезти вместе с коровой и даже разрешили забрать с собой банки домашних консервов, но она отказалась. У неё на всё был один ответ: «Здесь родилась, отсюда первого мужа на Последнюю Войну проводила, отсюда и сама на неё ушла, сюда после вернулась, здесь жила, здесь и помру. Но до этого вот девочек дождусь. Чем бы ни кончилось, лишь бы живые вернулись».
– В общем, появилось такое решение. В Тотьме остаются только ведущие специалисты и начальники отделов, чья работа непосредственно связана с кораблём… и визитёрами. Экоконтроль, аэропроекты, пиромантия. И ведущий геомант. Все остальные – в Москву, частично продолжают работать над поступающими от оставшихся здесь материалами, частично – переходят на обычный режим работы бюро. Смежные регионы поддержат.
По кабинету мэра пронёсся общий облегчённый вздох. Многие действительно ничем не занимались с момента посадки корабля. Например, тот же отдел особо охраняемых природных территорий: во время работы по ликвидации последствий загрязнения Несс и его подчинённые очень помогли и экоконтролю, и аэропроектникам, но с тех пор откровенно маялись бездельем.
– Исключение составляют только два отдела: аналитики остаются в полном составе и работают посменно с аналитиками OOP, из отдела компьютерного обеспечения обязательно остаётся начальник и выбирает себе в помощь четверых самых надёжных.
Хард, только что мрачно хмурившийся, улыбнулся во весь рот и беззвучно изобразил аплодисменты: ему откровенно нравились воцарившиеся в Тотьме порядки, когда можно было спокойно и с чистой совестью плевать на требование приходить на работу в трезвом виде. Все нативные горцы, особенно родом из Кремниевой долины, были твёрдо уверены в том, что работать со сложной техникой, тем более с компьютерами, можно только будучи вооружённым полной пивной тарой. Как ни странно, результаты их работы свидетельствовали, что это действительно так.
Кто-то из сотрудников поднял руку Замминистра её не заметил, листая бумажки с заметками, и Гришнак Углукович одобряюще кивнул.
– Я прошу разрешения остаться добровольно! – Шуша с удивлением услышала голос Лоринн.
– Зачем? – поднял глаза Ослябя Ясеневич.
– Ну… – смутилась Лоринн. – Ну все же видели, что мне удобней всех с термосами на наблюдательный пункт… Вот…
Гришнак Углукович, похоже, стараясь не рассмеяться, бросил короткий взгляд на Гарасфальта, который усиленно изображал подлинный интерес к сонной, последней, наверное, осенней мухе, бившейся в абажур люстры. Ослябя Ясеневич вопросительно посмотрел на директора, и Гришнак Углукович кивнул с преувеличенной серьёзностью.
– Хорошо. Напишите заявление в частном порядке, – разрешил замминистра. – Остальные сотрудники выезжают в двадцать ноль-ноль, так что приступим к последнему. Прошу аналитиков доложить выводы, чтобы отъезжающие были в курсе.
По-хорошему, Гарасфальту после почти трёх суток работы надо было спать гораздо больше, чем одиннадцать часов. Но он и сейчас уже выглядел весьма неплохо, успел даже помыться и красиво уложить волосы. Шуша видела, какими глазами смотрит на него Лоринн…
