И осеклась на полуслове: в голове раздался знакомый звонок. «Уже идём, идём!» – сказала она Лиле, не дожидаясь приветствия. «Ага», – удовлетворённо отозвалась та.
В ясном небе блестели яркие звёзды, пахло морозом, но Шуша, на секунду прислушавшись, почувствовала, что с утра начнёт теплеть. Это её немного обрадовало: надоело носить под формой два свитера, зимняя военная куртка сама по себе была довольно тяжёлой.
– А можно тебе один вопрос? – спросила Юлечка, видимо, считая, что Шушины мысли заняты ультиматумом.
– Только не пошлый, – ответила она шутливой банальностью и почувствовала, что подруга успокоилась.
– Я просто заметила, что ты редко пользуешься своими способностями для себя. Верно?
Шуша кивнула, понимая, что подруга спросила совсем о другом, и задумалась, что ответить. Существовало как минимум три причины для того, чтобы геоманты избегали пользоваться даром в быту, и какая была главной для неё – она сама ещё не поняла.
– Ну, на самом деле тут вот что… – начала она. – Есть кодекс геомантов, который мы подписываем ещё во время обучения. Там есть пункт, запрещающий использовать способности в личных корыстных целях. Причём корыстным может быть признан и невинный мотив, совершенно не касающийся денег или другой материальной выгоды. Например, облегчить жизнь близкому человеку… Впрочем, там всё сложнее, сейчас вряд ли успею объяснить… Вкратце так: главное, чтобы при внесении изменений в мир с личными корыстными мотивами не было ущерба никакого…
Шуша заметила, что Календула, хоть и запыхалась немного, тоже внимательно прислушивается к ней. И подумала с горечью, как же, должно быть, разочаровано теперь, после всего происшедшего, обычное население в геомантах.
– Во-вторых, у нас самих и без кодекса полно профессиональных легенд о том, что бывает с геомантами, которые слишком поддались соблазну. Это же власть, понимаешь? А у геомантов регионального и мирового уровня, которых в бюро на работу берут – на Земле власть почти безграничная… Достаточно разумное самоограничение, в общем. Ну и третья причина…
Она вздохнула, пытаясь яснее сформулировать, в чём дело: сама только недавно догадалась, что в отказе воспользоваться своими способностями в обычной жизни немалую роль играл и личный фактор.
– Понимаешь… Это, наверное, смешным покажется… Да и случаев таких, вроде, никто никогда не рассказывал… Ну, в общем, я боюсь, что они пропадут. Исчезнут от частого использования. Способности, в смысле… В общем, наверное, бред, – совсем смутилась Шуша.
– И ничего не бред, – уверенно заявила Календула. – Не знаю, были или нет у вас такие случаи, но у нас поговорка такая есть: легко далось – легко пропало. А если что-то обычное может легко пропасть, то уж такие способности – точно!
Шуша едва сдержалась, чтобы не рассмеяться: уж очень забавной показалась ей прямолинейность мышления исконной земледелицы. И тут же замерла на полушаге, присвистнув.
Они вышли на площадь перед зданием администрации. У входа в него собралась немаленькая толпа. Издалека было видно, что здесь и сотрудники бюро, и оставшиеся после эвакуации добровольцы из гражданского населения. Последние явно желали покинуть Тотьму как можно быстрее: почти у всех за плечами красовались рюкзаки, кое-кто держал на привязи нервно лающих собак, у кого-то из переносок в руках доносилось надрывное мяуканье.
У стволов деревьев перед фасадом мэрии маялись, стеная на басовых нотах, привязанные коровы, несколько коз блуждало по площади, поддевая на рога мелкий мусор и взбалмошно взмемекивая.
Но не это изумило Шушу.
– Вот топь твою! – выразилась обычно не ругавшаяся Юлечка, обнаружив, что вместо уже ставших привычными эмчеэсовских автобусов и машин всю площадь заняли тяжёлые танки. – То-то мне казалось, рёв какой-то поздно ночью…
– Это что, генерал вызвал этот? – удивлённо спросила Календула. – Может, нам не надо туда? Вдруг опасно?
– Не похоже, что Гришнак Углукович в заложниках! – усмехнулась Юлечка. – Не звал бы. Думаю, танки здесь по делу. Я удивляюсь, где они их надыбали… Они же не производятся, кажется, лет тридцать…
– Пошли, там узнаем, – махнула рукой Шуша.
Кабинет мэра хорошо проветрили, но противный тяжёлый запах махорки нативных кочевников въелся в мебель. Помещение было уже почти полно: здесь собрались и ведущие сотрудники бюро, и генерал с адъютантом, и какой-то маскулинодендрофил со смутно знакомым Шуше лицом… Гришнак Углукович поднял мутные от усталости глаза на вошедших и, узнав, кивнул.
– Ждём только наших аналитиков, – сипло сказал он, и Шуша поняла, что Гарасфальт с кем-то ещё из отдела пока не доехал с наблюдательного пункта.
