Крыть Шуше было нечем: ночи здесь всегда были белыми, в какое время года ни окажись. Она покачала головой и покорно поплелась за дедом.
– Тииииильдушка! – крикнул дед, подходя к дому. – Маааата! Он взбежал на крыльцо, откинул щеколду на двери, и Шуша вошла в дом, где родилась, в котором каждый год бывала по нескольку раз. Не замечая, не обращая внимания, как стареет и сам дуб, вокруг которого изба построена, и брёвна стен, ставшие мохнатыми от времени, как темнеет побелка печки.
Грубая кора колоссального дуба, охватившего корнями, каждый толщиной с её туловище, сруб колодца посреди избы… Колодца, воду из которого дедушка доставал по особым «священным» дням и раздавал остальным жителям леса буквально по капле. Колодца, в который он по праздникам опускал в ведре бутылку местного пива или даже сивушки. Последнюю ему подвозили к Орлику местные водилы из числа особо доверенных… Шуша вспомнила свой детский страх и невольно содрогнулась, – после таких подарков вода в колодце всю ночь плескалась сама собой, звук разносился по избе, пугая её, а дуб колотил ветвями по крыше, мешая спать…
Запах хлеба и тлеющего в печи торфа, – дедушка предпочитал пользоваться им, уверяя, что даже сушняк и валежник, горя в печке, «пугают» живые деревья вокруг… Всё это было таким родным, таким знакомым, таким сладким! Она поводила пальцами по знакомым с детства извивам жилок на дверях… Погладила печку и понюхала кончики пальцев… Шершавые доски пола…
– Внученька, ты и фундамент целовать собираешься?
Она вздрогнула и обернулась. Кажется, она только что собиралась встать на колени и целовать пол, клянясь ему в любви?
Ну да ладно, это заклинание было одной из любимых дедушкиных шуточек, и он не раз уже демонстрировал его.
Киреметь стоял, опершись рукой о печь, и с ухмылкой наблюдал за Шушей. Даже в темноте, в свете открытой дверцы печки, его глаза отражали свет по-разному.
– Дед, ну хватит уже шуточек, ты, вроде, мне баню обещал…
– Наше киреметьское!
Он чуть приподнял локоть, и из-под его руки в кухню, слегка приобняв деда за талию, вошла ладная, высокая феминомилитарофил.
– Знакомься, Матильда Хельгасдоттир, аспирантка Эльсинорского университета, специализируется на теоретическом трикстероведении в мифологии разумных Поволжья.
– Тильда. Или Мата, как вам больше нравится… – протянула ей широкую ладонь аспирантка. Лёгкий акцент придавал низкому красивому голосу ещё большее обаяние.
Шуша оторопело кивнула.
– Шу… Саша… Александра… – ошеломленно разглядывая толстенные золотистые косы валькирии, пробормотала она, робко сунув ладошку в ответ.
Она не считала свою фигуру образцовой, но, в принципе, была весьма довольна тем, чем была наделена при рождении. Но косы Матильды, сами по себе изумительные, спускаясь с плеч, лежали на чём-то таком… Что Шуша в конце концов спасовала перед этим зрелищем и, залившись краской до корней волос, отвела взгляд, почувствовав лишь лёгкое пожатие пальцев феминомилитарофила.
– Ой, ну вот, извините, гостюшка, дитятко-то гениально, но дебиловато малешко! – комично кланяясь и разводя руками, пропел дедушка, разряжая обстановку. – Вот, четверть века прошло, пока научилось-таки собственное имя выговаривать!
Шуша ворочалась в постели, не в силах заснуть, и причиной тому был вовсе не бледный серебристый свет, падавший из окна: к белым ночам этой части мира она привыкла, они её не тревожили. С одной стороны, день действительно выдался очень тяжёлым: ссора с генералом, два перелёта, выступление на ТВ…
С другой, – после бани, устроенной Матильдой, с вениками и обливанием ледяной водой, усталость и нервное возбуждение вроде бы ушли, и она сейчас чувствовала себя вполне сносно. Так сносно, что за ужином более-менее спокойно, не взрываясь от нетерпения, сумела перенести и даже поддержать новую игру, затеянную дедом. Зато смогла выяснить многое из того, что происходило сейчас в мире.
– Гррррхм! – прокашлялся дед, когда они в молчании съели чудесную ушицу, поданную на стол Матильдой. – Ну, теперь могу официально заявить тебе, как чрезвычайный и полномочный посол: Хранители договорились и пришли к соглашению, что примут геомантов на время операции. Геоманты, вступившие в должность, предупреждены и ждут указаний. За готовящихся к вступлению в должность расписались их опекуны и учителя. Всем в нужное время откроют порталы, так что твои коллеги успеют скрыться.
Шуша впервые за весь вечер улыбнулась успокоенно, но дед вдруг выпрямился и продолжил официальным тоном:
