– Организуем, Гришнак Углукович. Организуем… – устало вздохнула она. – Только если… Короче, я тут… Кое-что…
Директор внимательно уставился на неё.
– Ну, говори… – осторожно начал он и вдруг властно потребовал: – Говори же!
– Если они и впрямь хотя бы задумались… То это нам на руку У меня есть план.
И Шуша, боясь, что собьётся или упустит что-то, торопливо начала рассказывать. Ещё больше она опасалась, что директор или аналитик прервут её и, даже не дав открыть всё до конца, объявят идею смехотворной и невыполнимой. Но, по мере повествования, следя за их лицами, она всё больше успокаивалась, перешла на спокойный тон, стараясь расставить все точки над i, добиваясь, чтобы они поняли все детали.
Когда она закончила, брауни, вряд ли понявший и половину её слов, смотрел на неё так, что очки, казалось, запотели, а брови Гришнака Углуковича почти слились с линией роста волос от изумления.
– Иннах твою… – потрясённо произнёс, наконец, директор, рывком встал и тяжело заходил по кабинету. – Извини… Это надо… Поразмыслить…
На несколько минут в кабинете повисло тяжёлое молчание, слышались только шаги директора и сопение мистера Брауни.
– Простить меня, пожалуйста… – Шуша думала, что первым заговорит именно директор, но аналитик опередил его. – Что мы выиграть? Генерал уничтожить – вы уничтожить…
Она энергично замотала головой, подняв руку в знак протеста.
– Нет, нет, вы не понять… Тьфу, извините, не поняли. Они испугались, вы это сами говорите, верно? – она секунду подождала реакции аналитика, только для приличия, поскольку слова её предназначались директору, и продолжила. – Я предлагаю не уничтожить корабль, а только повредить его. Только повредить! Но повредить серьёзно. Напугать их ещё больше! Генсек должна войти в корабль одна, без средств связи, – и она войдёт одна, без средств связи. С их точки зрения – одна. И с их точки зрения – без средств связи. Какой же будет их реакция, если она сможет, постоянно находясь под их наблюдением на корабле, безо всякой помощи, не пошевелив и пальцем, нанести серьёзный урон кораблю!
Она, волнуясь, переводила взгляд с одного на другого и вдруг, не выдержав, нервно хохотнула.
– Да они в штаны наложат! Уверена!
– Хм… – директор со скрежетом поскрёб когтями щетинистый подбородок. – И ты думаешь, они улетят? Если им нужна планета… Что мешает этой… эскадре разнести Землю к чёртовой матери, если они так испугаются?
Шуша вздохнула и выложила последний аргумент.
– А что мы теряем, Гришнак Углукович? Реально, что? Какие шансы на то, что эта эскадра и так не летит уже именно для того, чтобы разнести Землю к чёртовой матери?
Он стоял, скрестив руки на груди и молча смотрел на неё.
– Шах и мат, – наконец сказал он. – Неотразимый удар. Иди поешь, отдохни немного. Потом подумай, уточни детали. Сейчас у нас…
Директор глянул на часы и снова задумчиво поскрёб подбородок.
– Восемнадцать двадцать пять… Ну шесть… Жду тебя к двадцати трем ноль-ноль, сможешь раньше – приходи. А я пока с генсеком свяжусь.
После поголовной эвакуации жителей Тотьмы в городе работали только две столовки, и качество еды резко упало: теперь готовили эмчеэсовские повара. После порции резиновых сосисок с серыми макаронами Шушу потянуло в сон. Немудрено: за последние сутки она спала совсем немного, даже если считать лёгкую дрёму в салоне самолёта, летевшего из Алатыря в Чебоксары. Несколько минут, не вставая из-за стола, она размышляла, не стоит ли пойти домой, соснуть хотя бы пару часов, тем более, что уточнять детали плана ей требовалось не особо: она вполне представляла себе уже, кто и что потребуется для его выполнения. А если что – бюро на то и было бюро, что ни в чём не знало отказа, и раздобыть при неожиданной необходимости желаемое Гришнак Углукович мог за несколько часов.
Однако дело, которое ей надо было обсудить с Хардом, действительно было неотложным, и Шуша, вздохнув, всё-таки встала, вышла из тёплого кафе и направилась к складу. Окончательно стемнело, и теперь стали заметны разительные перемены в облике Тотьмы: хотя уличное освещение оставили, окна почти во всех домах были тёмными. Тропинки к калиткам и ступеньки выходящих на улицу крылечек, которые раньше чистили жители, теперь присыпал снег, и это придавало городу вид давно заброшенного. Здание склада посреди тёмных домов выглядело таинственным светящимся кристаллом.
Она толкнула дверь и сразу же с отвращением передёрнула плечами: извлекаемый из какого-то прибора с кнопками и проводами гремлин верещал отчаянно и противно. Весь наличный состав IT-отдела сгрудился за столом, на котором прибор стоял, нативные горцы, перекинув бороды за спины, держали в руках сложные инструменты. Слышался голос Харда, отдающего команды. Все вместе напоминало операционную.
