10 октября мы снова наткнулись на предмет, который никак нельзя было отнести к вещам, вывалившимся из распоротого брюха погибшего испанского фрегата. Это была торчащая из песка дюралюминиевая лопасть винта с загнутым концом. Мне стало ясно, что передо мною — следы какой-то авиационной катастрофы, случившейся над этой бухтой. Я вспомнил про манометр и баллон, и подумал, что они имеют к новой находке отношение, может быть, самое непосредственное. Втроем мы отгребли песок и обнаружили, что это не одна лопасть, а целый трехлопастный винт диаметром около четырех метров. Концы у всех лопастей были загнуты, из чего было понятно, что самолёт не просто упал в море, а пытался совершить вынужденную посадку на воду. Следовательно, где-то должен быть и его корпус, и вряд ли он был погребен под слоем песка, также как и большинство наших находок с “Гильермо”, пролежавшие почти на поверхности дна более двух с половиной веков. Однако в тот день мы этого корпуса так и не нашли.
…Утром я посетил муниципалитет Ла-Паломы и выяснил, что никаких авиакатастроф в этом районе никогда зарегистрировано не было. Это было несколько странно. Филипп предположил, что мы наткнулись на следы какой-то загадки, или по крайней мере происшествия, оставшегося тайной для окружающих. Однако нашей целью в этой экспедиции не было раскрывать тайны, напрямую не связанные с поисками золота на “Гильермо”. В любом случае тратить на это деньги, отпущенные нашим спонсором, было неразумно. Я связался с дирекцией “Наутилуса”, финансировавшего наши поиски, и те запретили нам проводить самостоятельное расследование обстоятельств авиакатастрофы, потому что сезон подходил к концу, а главных сокровищ, невзирая на первые успехи, мы так и не обнаружили. В начале декабря экспедиция свернула свои работы до следующего года, и найденный пропеллер так и остался лежать на дне моря.
…В мае 1968-го мы вернулись в Палому и продолжили свои исследования. Винт по-прежнему лежал в песке, но мы почти не обращали на него внимания. Однако после того, как мы нашли двигатель от этого самолёта, кое-что стало проясняться…”
Француз отыскал те драгоценности, за которыми его посылали спонсоры из корпорации “Наутилус”, но что касается следов авиакатастрофы, то кроме покореженного винта и разбитого, насквозь проржавевшего двигателя под водой больше не нашел. На одной из лопастей, под слоем налипших на ней органических отложений, кладоискатели обнаружили еще одну надпись, сделанную на японском языке, подобные надписи они увидели и на неподверженных коррозии частях двигателя. Поли пошел дальше, по этим самым надписям, позже расшифрованным каким-то специалистом, он определил марку двигателя — ХА-115. В результате этого было сделано открытие, с названием которого вы можете ознакомиться в заголовке этого очерка.
…Как известно, в послевоенной конституции Японии был пункт, запрещавший этой стране, “прославившей” себя на весь мир рядом разбойных нападений на соседние страны и владения западных империй, иметь не только собственную военную авиацию, но и заниматься какими бы то ни было разработками в этом направлении. Запрет налагался также и на разработки авиационных двигателей — отныне моторы для гражданских самолетов Япония вынуждена была импортировать из других развитых стран. Американцы после войны уничтожили абсолютно все самолеты и моторы к ним, произведенные японскими заводами, дело дошло до того, что даже для японских музеев осталась только техника, вывезенная некогда оккупантами в Штаты для изучения.
Двигатель ХА-115, обнаруженный Поли на морском дне у берегов Южной Америки, являлся чисто военной разработкой, он начал выпускаться в 1942 году фирмой “Накадзима хикоки К.К.” и предназначался только для армейских бомбардировщиков. Однако в том же году были разработаны более мощные двигатели, и в результате ХА-115 были оснащены только улучшенные модификации распространенного в войсках бомбардировщика-штурмовика “Кавасаки-99”. Естественно, очень трудно предположить, что какой-нибудь “Кавасаки-99” в каком бы то ни было году пытался сесть на воду в море у берегов Уругвая в десяти тысячах миль от Японии… К тому же ни на одном самолете этого типа не стояли воздушные винты такого гигантского размера, какой имел пропеллер, найденный Мишелем Поли. Однако изучив некоторые материалы, касающиеся развития японской авиации во время второй мировой войны, я выяснил, что характеристики покоящихся на дне бухты Палома двигателя и винта вполне соответствуют другому японскому самолёту тех лет: это был Тачикава Ки-77…
