Первые пробные погружения у мыса Пунта-дель-Эста, где по преданию, погиб “Гильермо”, не дали никаких результатов. Аквалангисты обнаружили только старую немецкую подводную лодку времен второй мировой, но об ее обследовании не могло быть и речи — субмарина почти полностью ушла в песок, и на расчистку дна вокруг нее не было ни времени, ни средств[77]. В сентябре поиски переместились севернее, к Ла-Паломе, и тут Поли, кажется, подвернулась удача: среди донных скал на глубине 20 метров он обнаружил остатки какого-то деревянного парусника. Вот выдержки из книги, посвященные этому событию:
“…Наконец 25 сентября погода несколько улучшилась. Тони бросил якорь своей надувной шлюпки неподалёку от внешних рифов бухты Палома. Я спустился, немного покружил под водой — ничего. Определив по компасу азимут, взял курс на юго-восток к мысу Риачос. Напряженно вглядываюсь в морское дно, стараясь не замечать качающихся водорослей. Каждый раз, когда появляется расщелина в скале, я замедляю ход, отодвигаю парочку-другую камней, разгребаю песок. Но все впустую. Ветер и волнение свели видимость до двух-трех метров. Стрелка глубиномера колеблется где-то между 30 и 40 футами. Внезапно дорогу преграждает крутой выступ мыса Риачос… Я пробираюсь вдоль него в северном направлении до того места, где каменная платформа заканчивается огромной скалой. Моё внимание привлекает что-то светлое: свинцовая чушка!
…С трудом мне удалось перевернуть эту чушку: на верхней стороне стали заметны контуры пяти крестов — типичное испанское клеймо начала XVIII века! Я нашел-таки ее! Волна радости охватила меня, волна успокоения, почти облегчения. Первый раунд был за нами. Начнем же второй.
Я направился еще дальше, вниз по длинному и довольно узкому коридору, который вывел меня прямо к бронзовой пушке. Она лежала поперек прохода, наполовину засыпанная вездесущей галькой. В этом месте подводная платформа резко уходила вниз в направлении к мысу Риачос. Если корабль разбился здесь, то всё должно было скатиться на дно. Я двинулся дальше по склону и в конце его, в расщелине обнаружил вторую пушку. Я глядел на нее словно зачарованный, Бесформенные глыбы вросли в скалы, заполнили расщелины. Вокруг повсюду валялись покрытые ржавчиной ядра. Между камнями лежала золотая монета…
Для одного дня этого было вполне достаточно. Назавтра мы снова вышли в море. Пока Филипп фотографировал пушки, я поднял со дна круглый, серого цвета голыш. Повернул его и увидел, что это и не голыш вовсе, а почти неповрежденный манометр с алюминиевым корпусом и с нанесенными на шкале японскими иероглифами. Интересная находка, но — бесполезная. Я положил прибор на выступ скалы для последующей ориентировки.
В течение следующих дней Филипп обнаружил якорь, а я — еще несколько золотых монет. Однако те
— Что будем делать? — спросил Жак, когда мы собрались на совещание в конце дня.
Мы снова принялись рассуждать над тем, что вызвало такой разброс наших находок: пушек, ядер, монет и прочих обломков. И неожиданно мы поняли свою ошибку. Ну конечно же, “Гильермо”, спасаясь от свирепого шторма, попытался укрыться в подвернувшейся бухте и наскочил на уединенную скалу в юго-восточной ее части. Потом волны отбросили корабль назад, и во второй раз он налетел на скалы в северной части, где и развалился. Естественно, монеты из некоторых мешков должны были рассыпаться по всему дну. Они вывалились через разбитый корпус корабля, тем не менее основной груз затонул возле северных скал. По всей видимости, судно разломилось на две части, одну из них выбросило на камни, другую же волны протащили вдоль берега. Поиск следовало продолжать именно там.
Решение принято. Мы с Тони приступили к расчистке дна в огромном подводном гроте. И действительно, с первых же дней мы стали находить по две, четыре, а иногда и по восемь золотых монет. Серебряные монеты, пролежавшие в мешках почти три столетия, слиплись, морская вода сцементировала их, а штормы разбросали эти комы по бухте. Попутно нам попался титановый кислородный баллон, и тоже японского производства. Он лежал в расщелине скалы, словно притаившаяся и приготовившаяся х броску хищная рыба. Я взял его в руки. Иероглифы читать я не умел, но на донышке баллона я нашел выбитое в металле название фирмы, его изготовившей, написанное по-английски: “НАКАДЗИМА”. Я снова засунул его в расщелину и продолжил свои поиски.
