Паккард выразил желание немедленно отвезти коллегу к Ричардсу и всячески содействовать скорейшему нашему сближению. По дороге он рассказал мне краткую биографию этого человека. Стеннингтон узнал, что после Мидуэя Ричардс попал в госпиталь с осколочным ранением в спину, но уже к концу года, вылечившись, очутился на Гуадалканале в составе эскадрильи морской пехоты, базировавшейся на построенном японцами и захваченном у них морским десантом аэродроме Гендерсон-Филд[88] Затем он воевал на Новой Гвинее, принимал участие во вторжении американских войск на Филиппины, два раза с тяжелыми ранениями оказывался в госпиталях, но снова и снова возвращался в строй, желая званиями и наградами обеспечить себе более устойчивое материальное положение после войны. Однако на авианосцы Ричардс так больше не попал, впрочем, он сильно об этом и не жалел. Войну он закончил главстаршиной, на что совершенно не рассчитывал, но после демобилизации покинул вооруженные силы и устроился работать в одном из казино Лас-Вегаса крупье, получая при этом и немалую военную пенсию. Через несколько лет он переехал обратно в Сан-Франциско и открыл собственное дело. Это был небольшой ресторан, который по большей части посещали ветераны войны на Тихом океане, и этот ресторан процветал до 1972 года, пока экономический кризис не положил чересчур шикарной жизни Ричардса конец. После провала в бизнесе бывший главстаршина нигде не мог найти работы самостоятельно, как ни старался, но на выручку пришла теща. Она помогла Ричардсу устроиться начальником охраны в фирму ее третьего мужа, которая занималась переработкой рыбного сырья в консервы. Там Ричардс задержался надолго, и проработал до самого начала 90-х…
С Ричардсом профессор Паккард познакомился на рыбалке, которая для обоих была гораздо большим, чем просто хобби. Общность интересов, невзирая на разницу в рангах, помогла двум людям подружиться, к тому же Паккард тоже в свое время воевал, хотя и на совсем другой войне, но не менее жестокой, чем война с японцами — это был Вьетнам. Несколько лет подряд Паккард и Ричардс рыбачили вместе, и не только в заливах и бухтах Сакраменто, но и в открытом океане — на маленькой, но крепкой и хорошо оборудованной яхте Паккарда отважные рыбаки добирались порой и до островов Фаральон, отстоящих от залива Золотые Ворота на добрых тридцать миль. Однажды старый вояка рассказал профессору, что он — ветеран Мидуэя, но главное не это, а то, что он своими собственными глазами видел, как взорвалась бомба, сброшенная на японский авианосец его пилотом. Профессор удивился, что Ричардс так долго скрывал от него этот интересный факт, но летчик сослался на то, что всякие упоминания об участии его в Мидуэйском сражении после войны приносили ему одни неприятности. Что это были за неприятности, он умолчал, но Паккард знал, что Стеннингтона с некоторых пор очень интересует все, что связано с Мидуэем, и потому решил "сдать" ему своего друга, что называется, со всеми потрохами.
При участии Паккарда англичанин встретился с бывшим стрелком-радистом в один прекрасный июльский день и услыхал от него любопытную историю, которую записал на магнитофон. В отредактированном писателем варианте она выглядит так.
