Ну конечно же, Нимитц нисколько не сомневался в успехе, заседая в своем штабе в тот момент, когда японская мощь готова была размазать его хлипкий флот по причальным стенкам Пирл-Харбора, и хотя он впоследствии тоже не опровергал версию об удивительной СЛУЧАЙНОСТИ, но все же благоразумно помалкивал о причинах своей непонятной для других уверенности в неизбежной победе, которую он сам разрекламировал еще задолго до того, как японские штабисты закончили подчищать помарки на своем шикарном плане. Когда через несколько дней Нимитц, глядя на новые погоны отрапортовавшего ему Симарда произнес знаменитую фразу: "Честно говоря, я просто направил вам тогда цветы перед похоронами", он просто лукавил. Он наверняка знал, что нога японского солдата никогда не ступит на песок Мидуэя, но американцы всегда отличались пристрастием к красивым жестам — пример Мидуэя показал всем вокруг, что даже слепой случай может послужить вполне законным основанием для самого настоящего подвига…
Оценивая степень вероятности всех случайностей, предшествовавших фатальной атаке Маклуски и Лесли на японские авианосцы, можно все больше и больше убеждаться в том, что вероятность эта хоть и не равна нулю, но весьма и весьма близка к нему. И на самом деле, трудно поверить в то, что американские бомбардировщики совсем уж случайно оказались над японским соединением в самый неблагоприятный для него момент — это натурально противоречит всей концепции теории случайностей. Также трудно поверить и в то, что адмирал Нагумо, видя, что все его патрульные истребители, отбивая атаку американских торпедоносцев, стянулись к воде, не собирался ничего предпринимать для отражения следующей возможной атаки — даже если адмирал и не знал о наличии у защитников Мидуэя пикирующих бомбардировщиков, то хотя бы ПРЕДПОЛАГАТЬ это он был попросту обязан. Во время войны ни одна армия и ни один флот ни одного государства не обходились без этого специфического класса машин, тем более американцы. О чем именно размышлял Нагумо, обозревая чистое небо у себя над головой, представить себе довольно трудно. У некоторых более-менее компетентных исследователей, соприкоснувшихся с проблемой "тайны пикирующих бомбардировщиков", создавалось устойчивое впечатление, что адмирал специально расчистил это небо для того, чтобы позволить последнему американскому резерву беспрепятственно выйти в убийственную атаку. Он и так отложил взлет второй ударной волны на неимоверно долгий срок, и когда все-таки решился и отдал наконец приказ, тут-то как по мановению волшебной палочки и появились вражеские пикировщики, которые до этого словно только ждали, пока на палубах лежащих под ними авианосцев не скопится как можно больше самолетов, полностью заправленных и вооруженных 900-килограммовыми торпедами, каждая из которых имела заряд взрывчатки, достаточный для того, чтобы отправить на дно и линейный корабль. Ведь не две фугасные (!) бомбы, угодившие, например, в "Акаги", натворили на нем такое, от чего от мгновенно превратился в пылающую от носа до кормы бесформенную развалину! Адмирал Нимитц прекрасно знал, что остановить японцев одними бомбами и торпедами будет невозможно. Поэтому он и использовал единственное имевшееся у него под рукой в тот момент оружие — внезапность.
Однако можно прекрасно понять, что эта самая
