Неужели прославившийся в целой серии предыдущих сражений адмирал
Если он так думал на самом деле, значит он был ДУРАК. Но тем не менее никаким дураком он быть не мог. Как-никак он был адмиралом, к тому же адмиралом боевым, воплотившим за прошедшие месяцы войны все планы, разработанные лучшими специалистами не последнего в мире морского штаба, и потому способным к хотя бы приблизительной оценке любой, даже самой неблагоприятной обстановки. Он участвовал во множестве сражений, и не мог не заметить, что в каждом бою неизменно присутствовали пикирующие бомбардировщики противника. Между тем сейчас было уже сбито поистине умопомрачительное количество атакующих самолетов, но среди них не было НИ ОДНОГО ПИКИРОВЩИКА![87].
И вот в тот самый момент, когда по всем законам не только войны, но и самой природы должны были наконец появиться эти самые опасные самолеты противника, блестящий адмирал проявляет курортную беспечность, сконцентрировав на палубах своих беззащитных монстров громадное количество бензина и динамита, заключенное в готовых к вылету, но томящихся в ожидании нужного приказа самолетах, и даже не задается самым примитивным вопросом: "все ли я сделал правильно? Все ли предусмотрел?" Более того, он занят в этот момент тем, что прислушивается (ПРИСЛУШИВАЕТСЯ!) к спорам своих подчиненных, которые разделывали под орех, возможно, самого трезвомыслящего человека во всей эскадре — контр-адмирала Томона Ямагучи. Сам Ямагучи, сообразив, видимо, что упрямство его вчера еще таких разумных начальников объяснить не в состоянии, и предвидя печальную участь кораблей, сумел увести один из своих авианосцев — "Хирю" — в сторону от всего соединения, что и позволило ему избежать последовавшего за этим удара с неба. И хоть в конце концов американцы разделались и с этим авианосцем тоже, но не будем забывать, что Ямагучи перед гибелью все же удалось привести свой план в действие: его самолеты самостоятельно разыскали американский авианосец (им оказался "Йорктаун") и двумя последовательными атаками пикировщиков (в 11.50), а затем торпедоносцев (в 14.40) нанести ему смертельные повреждения. Можно себе только представить, что произошло бы с американской эскадрой, если бы план Ямагучи был осуществлен хотя бы получасом раньше, и не двумя десятками самолетов, оставшимися у него после разгрома ядра японского соединения, а всей армадой, как он и предлагал. В принципе это может представить себе кто угодно, если он наделен самой элементарной фантазией и кое-какими зачатками воображения.
Итак, мы прекрасно видим, что у адмирала Нимитца не было совсем никаких оснований полагать, что он своими захудалыми силами не только защитит Мидуэй, но и разгромит ударное соединение адмирала Нагумо. И все же он знал это наверняка. Он учел массу случайностей, которые ни один военачальник просто не в состоянии учесть, он предсказал поведение японских флотоводцев до таких мелочей, перед которыми оказался бы бессилен даже всевидящий Ностардамус. Он прекрасно видел все те пути, которые обязательно должны были привести его к победе, и подробно проинструктировав своих адмиралов, устранился от ведения сражения. Можно только догадываться о том, что там на самом деле наговорил Нимитц своим подчиненным в приватной беседе перед самым сражением, но учитывая последующие события, эту речь можно смоделировать с более-менее достаточной точностью. Наверняка он
