Когда же, через несколько долгих лет в Европе воцарился мир и установился относительный порядок, оказалось, что Винченцо Перуджа как в воду канул, и поговаривали, что он погиб на фронте, куда угодил сразу же после объявленной ему амнистии. Бригадный комиссар Альфонсо Дриу, занимавшийся поисками шедевра после его таинственного похищения, тоже "исчез с горизонта", и только много лет спустя многочисленные "историки" с запозданием узнали, что тот скончался в своем поместье на Мартинике, которое купил сразу после войны и куда переехал со всей своей семьей на вечное проживание. Остальных полицейских, имевших в свое время доступ к подробностям дела, война раскидала кого куда, а те, до которых смогли в конце концов добраться настойчивые любопытные, по разным причинам затаили молчание.
Однако молчали не все. В 1939 году в польском журнале "Чудеса и приключения" появилась статья некоего Гольца Швигера о том, что в конце 1911 года, то есть некоторое время спустя после похищения, знаменитую "Джоконду" видели в доме известного бельгийского антиквара Робера Штювье.
"Этим счастливчиком был Франсуа Бедерле, — писал Швигер, — торговец живописью из Гавра. Бедерле, как признанный знаток своего дела, имел весьма многочисленные контакты с американскими клиентами, и постоянно рыскал по Европе в поисках интересующих заокеанских нуворишей вещей. Его агентурной сети, разбросанной по разным странам, могли бы позавидовать разведывательные управления всего мира, но Бедерле не имел ни с разведкой, ни с полицией абсолютно никаких контактов, по крайней мере он так утверждал сам. Но лично я сомневаюсь в этом, и эти сомнения как нельзя лучше подтверждает такой факт.
11 марта 1912 года в полицейское управление бельгийского города Намюр, расположенного в тридцати милях от французской границы, поступило анонимное сообщение о том, что в доме Робера Штювье, "специалиста по старинным вещам", находится картина Леонардо да Винчи под названием "Джоконда", похищенная из Луврского музея во Франции 21 августа прошлого года и разыскиваемая ныне полицией всего мира. Комиссар намюрской полиции Бавьяк после недолгих раздумий и с согласия окружного прокурора решил произвести в доме вышеназванного лица обыск. Обыск, однако, ничего не дал, а возмущенный Штювье заявил, что стал жертвой наглой провокации. У антиквара оказались хорошие связи в Брюсселе, и полицию Намюра ожидали крупные неприятности. Однако Бавьяку неожиданно "повезло" — через два дня после провалившейся операции с обыском в своем доме, расположенном в пригороде Намюра, был найден убитым француз Бе дерле.
Комиссар полиции имел все основания радоваться: тщательное сличение почерков показало, что автор анонимного доноса по поводу похищенной "Джоконды" мог являться именно Бедерле. И хоть неприятности закончились, по сути, даже не начавшись, к Штювье все же было подступиться не так-то просто — обвинения в убийстве француза не подкреплялось сколько-нибудь основательными уликами. Правда, Бавьяк сделал все, чтобы выявить связи Штювье, но эти связи в большинстве своем опять-таки вели в столицу, где у торговца антиквариатом имелось надежное прикрытие. Сам Штювье отказывался давать какие-либо объяснения, твердил только о провокации, смысл которой окружающим был непонятен. И хотя власти предложили комиссару компромисс — он не трогает Штювье, а Штювье, в свою очередь, отказывается от каких бы то ни было претензий к полиции, баланс сил, если уж так можно выразиться, был нарушен. Бавьяк про себя по-прежнему был уверен в том, что Штювье все же причастен ко всему этому делу. Эту уверенность он донес до конца своей жизни, наступившего в 1935 году, и даже оставил на сей счет кое-какие соображения, занесенные в дневник, который он вел втайне от окружающих, и который до недавнего времени хранился в его сейфе, в потайном отделении. Швигер в своей статье утверждает, что позже этот дневник обнаружила дочь Бавьяка и передала его на рассмотрение журналиста.
Оказывается, комиссар полиции много лет следил за Штювье, и даже завел на него отдельное секретное досье, куда скурпулезно записывал абсолютно все, что было связано с интересующим его лицом. Само досье, к сожалению, до нас не дошло, но я узнал, что в "хобби" Бавьяка был посвящен только один человек — это был старший инспектор Буллон, муж его старшей дочери. Так, по приказу комиссара Буллон 21 марта1912 года проследил за Штювье, когда тот отправился в Гаагу, и выяснил, что во время своего посещения голландской столицы антиквар встречался с известным американским нефтепромышленником Бремертоном.