Все еще бледная Ржаник, улыбнувшись, все-таки вспомнила несколько забавных случаев. Я в основном молчала и кивала, даже Август слегка улыбнулся студенческим будням. А потом поднялся и взял мою ладонь.
– Думаю, нам пора.
Брайн, начавший что-то говорить, осекся, и снова его взгляд, прилипший к нашим рукам, показался мне пугающим.
– Уже? Я хотел рассказать…
– В другой раз, Брайн. – Август провел большим пальцем по моей коже, и я едва сдержала стон. Вот же демон… – Прости. Мы с Кассандрой слишком давно не виделись.
На миг в бледных глазах церковника почудилось что-то смертельно опасное. Словно гадюка, затаившаяся среди мягких мхов. Гадюка, готовая напасть. Но теплая ладонь Августа отвлекала мое внимание, и мысли испарились.
Пробормотав что-то на прощание, мы покинули гостиную. И я тут же забыла о Брайне и Джеме, об императоре и деструктах. Забыла обо всем. Остался только он. Мы шли молча, минуя коридоры и лестницы, держась за руки.
А когда дверь за нами захлопнулась, оставляя позади остальной дворец, Август повернулся и нежно обхватил мое лицо ладонями.
– Сейчас? – спросил он.
– Сначала я должна кое-что сказать, – выпалила я. – О тебе. О нас. Я… Когда я прошла Возвышение, начались изменения. Я не знала раньше, но Совершенные теряют чувства, которые испытывали до ритуала. Многие теряют вообще все чувства. Становятся бездушными и холодными, словно замерзающие во льдах рыбы. Я не верила этому, но там, в черных песках, все, что случилось у реки Мун, порой казалось лишь сном.
Я вздохнула, переводя дыхание. Август слушал, не перебивая, лишь на виске пульсировала вена. Он тоже волновался.
– И я боялась. Боялась, что мы оба слишком сильно изменились. Я и ты. Стали… другими. И что чувства тоже стали другими. А потом я пришла сюда, ко дворцу. И увидела тебя. Ты стоял на лестнице, и все эти искры разлетались, словно мантия. Я увидела тебя и…
Я зажмурилась на миг. Истинодух и все святые! Почему проще сражаться на арене, чем сказать эти слова?
– И поняла, что все и правда изменилось.
Он моргнул.
– Изменилось, да. Что чувства, мои чувства стали… сильнее! Словно из огонька разгорелся настоящий пожар! Я смотрела на тебя и осознавала, что все мои страхи – глупость. Ничто и никогда не изменит этого. Потому что…
– Я люблю тебя, – сказал Август.
– Я люблю тебя, – сказала я.
И он наконец-то меня поцеловал, уже не спрашивая. Прикосновение – такое желанное и необходимое, нежное как рассвет. Губы коснулись губ – трепетно, невесомо. Словно первый раз. Мы касались осторожно, желая продлить эту нежность, зная, что она слишком скоро уступит место испепеляющей страсти. Притяжение становилось невыносимым, оно уже бурлило в крови, разгоняя ее до космической скорости. И хотелось еще понежиться, растянуть сладкую муку. Август тихо вздохнул, отстранился на миг.
– Я люблю тебя, Кассандра Эттвуд. Ты лучшее, что случилось в моей жизни. И знаешь, если все, что со мной произошло, – это плата за один твой поцелуй, то я согласен. Твой поцелуй стоит целого мира.
Я хотела ответить, что тоже согласна. Если наша цена такая, мы заплатим ее. А потом нежность все-таки сдалась, и руки Августа на моем теле потяжелели. Поцелуй стал глубже. Я задыхалась, терзающий голод желания требовал немедленных действий. Не в силах ждать, стянула с мужских плеч черный экрау, дернула ворот его рубашки, обрывая пуговицы. Август, медленно расстегивающий мое платье, хмыкнул.
– Ты уверена? – тихо спросил он. – Скверна…
Я красноречиво фыркнула.
– Даже не думай сбежать от исполнения супружеского долга, Август Рэй Эттвуд. Ты охренеть как сильно мне задолжал!
Я решительно потянула его рубашку, увидев, как красивые губы изогнулись в улыбке.
– Это еще кто кому задолжал, Кассандра Эттвуд, – с явным удовольствием произнес он мое имя. – И кстати, я так и не понял, что там были за принцы с огромными птицами…
Я рассмеялась, когда он начал целовать мою шею, но смех почти сразу перешел в тихий стон – кажется, там обнаружилась моя эрогенная зона. Когда чувственные поцелуи достигли груди, я осознала, что рядом с Августом я вся – сплошная эрогенная зона!
Платье улетело к моим ногам, а муж подхватил меня на руки и понес к кровати. Мы упали на прохладные простыни, уже жадно стягивая друг с друга остатки одежды. Пока не осталось ничего. Пока мы не прижались – кожа к коже. Я хотела скорее ощутить Августа, торопила, но он дразнил и словно нарочно растягивал ласки, покрывая мою кожу поцелуями. Горячими, обжигающими поцелуями, от которых внутри все вибрировало и пылало.
– Что это? – он провел по моим плечам и ключицам, опустился чуть ниже. Словно повинуясь его прикосновению, на коже проступили едва заметные золотые узоры.
– Подарок Оазиса, – слегка задыхаясь, пробормотала я. – Не только тебе ходить с рисунками на коже.
Провела ладонью по его спине и почти ощутила нарисованные черные крылья. И даже облизнулась, не сдержавшись. Чертов Август выглядел так, что хотелось привязать его к кровати и не выпускать из нее вечность. Даже странно, что этот святоша умудряется одновременно выглядеть и самым грешным мужчиной на свете.
