Некоторое время мы барахтались, то кусаясь, то целуясь, то щекоча друг друга. Простыни и покрывало сбились комком, мы запутались в тканях и рухнули на пол. Улыбаясь, заползли обратно и сплелись, словно две лианы, не желающие расти друг без друга.
– Вот бы сейчас выйти наружу, а там река Мун и старый монастырь, да?
Я покачал головой.
– Мне хорошо и здесь. Здесь, сейчас, с тобой.
– И мне. – Она мягко коснулась моих губ. – Неважно, где.
В одном Кассандра была права: нам не хотелось возвращаться в реальность. Хотелось растянуть этот миг, сделать его бесконечным. Но мы оба знали, что это невозможно.
– Аманда хотела тебя увидеть, – сказал я.
– Она приходила?
– Не во плоти. Похоже, это нечто вроде фантома Духа.
– И ты его увидел?
– Не я. Скверна. – Я задумчиво посмотрел в потолок. – Знаешь, это странно, но с твоим возвращением я чувствую себя как-то иначе. Я словно бы стал… сильнее. И более цельным. Не понимаю, как объяснить.
– Просто я твоя судьба и невероятная любовь, муж мой, – насмешливо протянула Кассандра, но ее взгляд тоже стал задумчивым. А потом она тряхнула головой и хмыкнула. – Ладно. Я хочу это увидеть.
– Это? – приподнял я бровь.
Она красноречиво посмотрела пониже моего живота и широко улыбнулась, когда мое тело отреагировало.
– Это я уже видела. Во всех подробностях. Теперь я хочу увидеть скверну.
– Может, я найду для тебя более интереснее развлечение?
– Август, – стала она серьезной. – Я не испугаюсь.
Спрыгнула с кровати, придерживая покрывало словно мантию.
– Ну? Я жду.
Я остался сидеть, привалившись спиной к изголовью. Выпускать скверну не хотелось. Я знал, как она влияет на людей. Даже тех, кто кажется подготовленным. Я все еще помнил Брайна, упавшего на колени и умоляющего Истинодуха спасти его.
Но Кассандра иная. И еще очень упертая, она ведь не отстанет, пока не получит то, что желает.
Вздохнув, я отпустил контроль. Солнечный свет на миг померк из-за разлившейся тьмы. Она заполнила всю комнату, а потом собралась в фигуру напротив Кассандры. Вытянутое тело, похожее на человеческое и облаченное то ли в экрау, то ли в ниспадающее платье. Голова без лица. Потоки тьмы, словно бесконечные волны стекающего дегтя, отчего силуэт колебался и менялся. И три пары крыльев за спиной.
Я удивленно моргнул: оскаленной морды не было, как и когтистых лап. И сама фигура казалась более цельной, несмотря на струящиеся потоки тьмы. Кажется, скверна наконец избрала свою форму. Или рядом с Кассандрой она стала более завершенной?
