– Может, и нет. – Она слегка улыбнулась. – Знаешь, Август, когда-то я думала, что мир – поганое место. Что люди – порочные и злые, люди жестоки. Они умеют ранить, и чтобы выжить, надо стать сильнее их всех. Надо нарастить очень толстую броню из равнодушия и высокомерия, чтобы никто не смог сделать мне больно. Я была способной девочкой, моя броня получилась очень прочной. Но однажды в маленьком городке Нью-Касле зацвели вишни и в чайной «Клевер и роза» я встретила парня в сутане церковника. Он сказал, что хочет провести свою жизнь, неся свет добра и веры на южных границах. – Кассандра на миг замолчала. – Тогда я подумала, что никогда не слышала ничего глупее. И ничего…прекраснее. Отдать свою жизнь ради других людей? Что может быть ужаснее. И я не знала, почему не могу перестать думать об этом. Словно весь мой мир в тот момент сошел с оси, а после уже не сумел вернуться обратно.
Она посмотрела на лежащего неподалеку кардинала. Красная мантия накрывала его, словно кровавая лужа.
– Ты прав, Август. Может, люди и не стоят спасения. Люди по-прежнему полны пороков. Так было раньше и, наверное, будет еще очень долго. Люди совершают ошибки, люди выбирают неправильно. Но знаешь… я верю, что люди могут измениться. Верю, потому что у меня ведь получилось? Ну, почти, – она усмехнулась. – Может, всем нам надо, чтобы кто-то верил в нас? Чтобы кто-то за нас сражался? Любил? И может быть тогда мы сможем сделать правильный выбор? Сможем стать лучше?
Кассандра глянула на Неварбургский Обелиск, покрытый трещинами. Там лежал еще один человек – Дамир Норингтон. А потом нежно провела рукой по моему лицу, стирая потоки черноты.
– Я ошибалась, считая, что зло – сильнее добра. Теперь я точно знаю, что это не так. Ведь по-настоящему сильной я стала лишь тогда, когда сняла свою броню из высокомерия и равнодушия. Когда научилась делать что-то хорошее. Научилась любить. Я стала настоящей, Август. И это все лишь благодаря тебе. Ты научил меня быть по-настоящему сильной. Быть живой.
Еще один долгий взгляд вокруг.
– Чтобы ни случилось, я буду сражаться за тебя, Август. Буду сражаться, чтобы ты по-прежнему верил в добро. Чтобы тот парень из чайной «Клевер и роза» мог оставаться тем, кого я так сильно люблю.
Кассандра потянулась ко мне, обхватила лицо ладонями и прижалась губами к моим губам. Белая искра внутри – часть ее души – обжигала, но в то же время дарила успокоение и тепло. Теперь я ощущал ее остро и явно, словно серебряную луну, озаряющую ночное небо.
