Равилон вернулся, а черные пески исчезли вместе со всеми чудовищами. Большую часть тех, кто жил среди руин и развалин, увел за собой Мадриф. Хотя Иерофан и предлагал брату остаться и занять пост в совете, принадлежащий ему по праву, бывший король песков отказался. Тех, кто захотел его слушать, он увел прочь от Равилона, в дикие земли, населенные кочевниками и язычниками. Я видела Мадрифа лишь мельком, похоже, он избегал меня и, пожалуй, это было к лучшему. Эмиры обещали оказать бывшему принцу свою помощь, так что однажды на полосе диких земель может появиться новое небольшое королевство.
Мельхиор, укутанная в шелка, тенью следовала за своим мужчиной. Я понадеялась, что однажды он сумеет оценить любовь этой девушки.
Император Константин – неожиданно помолодевший и полный сил, – официально признал статус возрождённого Равилона. Город вновь стал южной столицей Империи, и над белыми куполами взвились новые стяги. Правда, вместо обжигающего солнца, пылающего здесь в прошлом, теперь на темно-синем полотне сияли ночные звезды, окружающие тонкий контур духовного цветка и пронзающий его меч. Новая эмблема города была подарком мне от того, кто этот город возродил.
Наместником южной столицы остался Исхан, хотя совет эмиров и настаивал на передаче этого титула Августу. Но он отказался. По крайней мере – пока. Равилону предстояло решить слишком много бытовых и организационных вопросов, утрясти целую прорву дел, и будет лучше, если этим займутся те, кто знает и любит свой город и народ.
И все же совет не терял надежды надеть корону наместника на голову Августа. Может, пройдет время, и он согласится. В конце концов, из меня получилась бы отличная королева!
Неварбург тоже потихоньку оживал. Горожане начали возвращаться в свои дома, впрочем, им никто не препятствовал. Разрушенную часть города обнесли флажками, но так и не решили, что с ней делать. А пока думали, площадь у дворца и само здание затянулись вьюнками и остролистым плющом, покрылись зарослями можжевельника и молодыми побегами вишен. К весне они обещали зацвети розовым облаком, засыпав Неварбург лепестками. Рост деревьев оказался невероятным и противоестественно быстрым, хотя ни один датчик низких частот не зазвенел, оповещая о скверне. Нет, новая яма так и не образовалась, напротив – скоро жители обнаружили, что у разрушенного здания проходит боль, заживают раны и исчезают дурные мысли. А еще – восстанавливаются разорванные Линии Силы. Так что указом монарха было решено бывший дворец и всю прилегающую территорию сделать городским парком, открытым для всех желающих.
Сам Константин звонил в Равилон и долго разговаривал с Августом. Я не стала спрашивать подробности их беседы, лишь узнала, что с нас сняли все обвинения. Мы больше не были врагами Империи. Конечно, я на это известие лишь рассмеялась. Как будто меня хоть сколько-то волновал глупый статус!
Аманда осталась на своем посту архиепископа и главы Кастела. Какое-то время она сомневалась и даже хотела покинуть службу, но потом все-таки вспомнила о долге – ведь ей предстояло изменить всю Инквизицию и занять пост кардинала. На последнее ее смог уговорить император. Желтые газетенки Империи утверждали, что монарха слишком часто видят в компании с его будущим гранд-святейшеством. И обстановка этих встреч зачастую слишком неформальная.
Впрочем, слухи об императоре перебивали новости о его воскресшем сыне –Юстисе. Молодой принц вернулся в Неварбург, где созвал новую Ассамблею ученых. Говорили, что на съезде, собравшем почти всех ученых Империи, выступала Латиза Кросман – дочь того самого человека, чье имя годами предавали анафеме. Говорили, что десяток человек от ее рассказа лишились чувств, десяток возмущенно удалились, хлопнув дверью и объявив слова пришлой богопротивной ересью, а среди оставшихся разразились такие дебаты и споры, что здание Университета, где проходило собрание, едва не разорвало от криков и эмоций. И возможно, все это закончилось бы линчеванием самой Латизы, если бы за ней стеной не стоял сам принц, уверенный в правоте и знаниях равилонки.
Что ж, перемены не приходят в один день, но несомненно, они уже начались. Возродившийся Равилон открывал свои двери для всех, кто был готов к новым знаниям.
Правда, еще больше, чем обеление разрушителя, жителей Империи интересовала личная жизнь возродившегося высочества. Удивительно, но принца часто видели на улицах Неварбурга, и не в компании телохранителей, а в сопровождении рыжеволосой девушки. Джема Ржаник официально считалась помощницей монаршей особы, хотя любой, увидевший эту пару, заметил бы слишком теплые отношения, их связавшие.
