— Дядя Гон Пин, Вы собираетесь выбивать из меня правду? То есть… какие-то сведения, которых я, разумеется, не знаю? Ведь я даже не знаю, почему я тут. Ну, то есть знаю, но не до конца, — нервно усмехнулся Синь Юэ, сонливость которого как рукой сняло после неожиданной встречи со старым другом покойного отца.
— Надеюсь, что до пыток мы не дойдём, — неловко улыбнулся Гон Пин, но Синь Юэ после этих слов нисколько не расслабился, а наоборот заметно напрягся. — У, рассказывай, как всё было.
Помощник У подробно пересказал, что произошло в саду господина Фэна, не забывая упомянуть странный вид подозреваемого и ещё более странные «прекрасный момент», «свежий воздух», «дивные звуки ночного леса». Гон Пин кивнул и выразительно поглядел на Синь Юэ.
— Малыш А-Юэ по-прежнему поэтичен. Как ты оказался в этом городе?
— Я сопровождаю чиновника Ло. Ему захотелось путешествовать на старости лет. Его Императорское величество попросил его заодно составить подробные отчёты о том, как обстоят дела за пределами столицы. Чиновник Ло поручил отчётность мне. Изначально мы остановились здесь именно с этой целью. Но потом господин Ло узнал, что сын его старого друга — господин Фэн — играет свадьбу, и решил задержаться подольше.
— Хм-м, — Гон Пин постучал пальцами по столу и сделал какую-то пометку. — Всё-таки ты решил взбираться по чиновничьей лестнице, — по-доброму улыбнулся мужчина.
Синь Юэ недовольно дёрнул уголком губ и отвёт взгляд в сторону, как бы показывая, что ему это не особо-то и нравится, но выбирать что-то нужно было.
— Давай честно. Что ты делал в саду господина Фэна?
Синь Юэ уже принял вид романтичного поэта, намереваясь повторить всё то, что сказал У и Баю, но Гон Пин добавил:
— И придумай объяснение, почему ты выглядишь так растрёпанно и неаккуратно.
— Дядя, мой внешний вид заслуга дурацких деревьев.
— Деревьев?
— Кривых веток и ваших нерадивых помощников, — парень надменно глянул на своих спасителей, — которые уронили меня раз десять, пока снимали с забора.
У возмутился:
— Не наша вина, что ты влез туда! Мы и так все руки себе ободрали, пока доставали тебя! Ещё и ногу тебе перевязали! Хоть бы спасибо сказал, свинья неблагодарная!
Гон Пин поднял руку, и помощник послушно замолк.
— А-Юэ, я говорю о том, что было до того, как мои помощники приложили к тебе руки.
Молодой человек поморщился от подобной формулировки.
— У сказал, что, когда они тебя увидели, твоя верхняя одежда была распахнута, волосы были собраны будто бы наспех. И пахло от тебя, — Гон Пин перевалился через стол и принюхался к Синь Юэ, который смущённо съёжился, — впрочем, и до сих пор пахнет косметикой. Что бы всё это могло значить?
— У меня плохая кожа, дядя…
— Неужели?
— Да, дядя. Мне приходится постоянно пользоваться различными средствами для того, чтобы скрыть недостатки. Это… Это из-за проблем с желудком. Вы же помните, дядя? Отец даже вызывал лекаря несколько раз. Вы должны знать, что это влияет на состояние кожи…
— А с одеждой-то что? — спросил Гон Пин, увлечённый отрыванием бумажной полоски из блокнота.
— Мне стало жарко, вот я и распахнул верхние одежды. Я думал, что был один. Так что… никто бы не увидел моей… нескромности.
— Волосы?..
— Мм, у меня в волосах мошки запутались. Они так раздражающе жужжали, что я решил распустить волосы и расчесать их… И потом…
— Плюнь сюда, — приказал мужчина, протягивая бумажную полоску.
— Что? — Синь Юэ непонимающе захлопал ресницами.
— Делай, что говорю.
— Ладно-ладно! — парень плюнул на бумажку и продолжил. — Так вот и потом я… Дядя! Что Вы?!.
Гон Пин снова перевалился через стол и провёл бумажной полоской по лбу и левой щеке Синь Юэ.
— Эй!
Гон Пин никак не отреагировал на замечание. Он поднёс бумажную полоску поближе и присмотрелся, после чего показал её молодому человеку.
— Как ты объяснишь это, А-Юэ? Разве на тебе не должна быть косметика, с помощью которой ты, как сам утверждаешь, скрываешь недостатки своей кожи? Почему бумажка чистая? Мм?
— Это… Дядя…
— Бай, оттяни его воротник.
