Мы ходили в музей каждый день – хотя и делать нам там было нечего. Все его залы мы обошли за первые два дня. Я подружилась с охранником- чернокожим суринамцем, у которого был прекрасный певческий бас. Он сидел на вахте и распевал всякие госпелы. Здесь же работала его польская жена-блондинка. Именно поэтому я чувствовала к ним такую симпатию. В Голландии подобные браки никого не удивляли!
Мариэтта заведовала в музее отделом Второй мировой войны: ей, как еврейке, эта тема была близка. У себя из лекций по истории мы хорошо знали о гитлеровской системе классификации рас и о том, какой была его политика в отношении евреев. Но ничем она не была лучше и в отношении наших, славянских народов. А побыв в Голландии, можно было всерьез подумать, что в концлагерях истребляли одних только евреев. Я попыталась сказать себе после посещения дома Анны Франк: это, наверно, потому, что сами-то голландцы от фашистов в таких масштабах, как мы, не пострадали, вот и чувствуют себя теперь виновными за судьбу собственных евреев…Есть в Амстердаме и особый Еврейский музей, в котором эта тема тоже всячески обыгрывается.
Обидно было слушать такое, скажем мягко, одностороннее представление истории – нам, потерявшим в той войне не 6, а больше 20 миллионов человек, всех национальностей! Это последнее дело- делить жертв фашизма на этнические группы, противопоставляя их друг другу. Вот что пишет по этому поводу советская женщина, наполовину армянка, наполовину казачка, выросшая в Грузии, партизанка и сама узница концлагеря, спасшая там жизнь женщине-еврейке: «Для нас все эти люди были нашими согражданами: служащими, врачами, учителями, рабочими, ремесленниками, дети-пионерами, школьниками. Это фашисты выделили их как евреев. А для нас они были просто нашими советскими людьми. Такими, как гражданские люди любой другой национальности: казахи, украинцы, русские, татары и остальные. »
В музей мы ходили пешком. Узнав, сколько стоит в Амстердаме общественный транспорт, мы пришли в такой ужас, что заключили пакт везде ходить пешком. Кроме того, в голландском транспорте очень сложная система билетов: карточки, состоящие из полосок, которые надо компостировать, срок действия которых зависит сразу и от времени, и от расстояния (например, 2 зоны-полоски действительны в течение часа, и т.п.) Билеты, купленные у водителя, почему-то были дороже билетов, купленных заранее в киоске. Это было слишком для нас запутанно: ведь у нас пробил себе билет – и ехай на этом трамвае хоть до самого конца. Пересел в другой – пробил билет новый. Хотя голландцы нам и возмещали транспортные расходы, но задним числом, а с такими расходами, как там, мы бы и до следующей «получки» не дотянули! Наши хозяева удивлялись на нас, что мы даже на трамвае не прокатимся, но мы никогда не признались им в подлинной причине. Сказали просто, что ходить пешком полезно для здоровья.
Я выходила из дома часа за два до начала рабочего дня и с удовольствием шла в музей через весь город. Через некоторое время хозяева одолжили мне велосипед и я, первоначально не без некоторого опасения, освоила амстердамские велодорожки. Опасалась я в основном трамвайных линий и перекрестков. Но голландские водители были достаточно осторожны.
Неделя у Мариэтты и Ханса была расписана по дням: в понедельник и вторник после школы девочки были у него, в среду Мариэтта не работала, это был день, когда она имела право – с оплатой трудодня – ходить по библиотекам, и всю остальную неделю девочки были с ней. По нашим понятиям, это была весьма неортодоксальная семья – где муж и жена жили как бы сами по себе.
– Ах, мы с Хансом так успели друг другу надоесть за эти годы, что такой порядок вещей нас вполне устраивает!- говорила Мариэтта.
Мариэтта и Ханс быстро перешли на то, что кормили меня не только завтраками, но и обедами, тем более, что ела я немного. Произошло это после одного забавного недоразумения, подчеркивающего различия наших культур: когда они в первый раз предложили мне присоединиться к их обеду, я, как принято у нас, из вежливости отказалась, хотя есть мне очень хотелось – ожидая, что, как у нас, они предложат мне это еще раза по меньшей мере два. Но оказалось, что голландцы все воспринимают буквально: нет так нет. Тарелку убрали в шкаф…
После этого я уже никогда не говорила «нет», если мне чего-то хотелось, а соглашалась сразу! Я сама поведала им о том, что в тот раз произошло, и мы вместе посмеялись. Бывали и еще похожие случаи: например, если тебе вручают подарок, у нас принято вежливо поблагодарить и отложить его в сторону, а открыть только потом, когда никто не видит: если ты начнешь сразу подарок разворачивать, это будет выглядеть так,словно для тебя материальное важнее всего. Очень некрасиво получится. А у голландцев – наоборот, вручая подарок, люди смотрят на тебя с нетерпеливым ожиданием: его полагается развернуть сразу и похвалить, а они ждут увидеть, какое у тебя будет выражение лица. Когда мне в первый раз пришлось так делать – чтобы не обидеть хозяев-, я чуть не сгорела со стыда…
