Многое удивляло нас в Голландии – сейчас всего уж и не припомнишь.. Например, то,что на один и тот же товар в разных магазинах были разные цены. Здесь нет очередей, говорили нам. Во-первых, есть – хотя и не такие длинные, как у нас, а во-вторых, какая разница, на что человек тратит время – на стояние в очереди или на поиск магазина, в котором тот или иной товар дешевле?
Или то, что у голландцев ванна почти считается предметом роскоши и есть далеко не у всех. То, что голландцы первым делом спрашивают гостей «что вы будете пить?» – и практически никогда «что вы будете есть?”. То, что они на полном серьезе подают тебе к кофе 1 печенье и быстро убирают коробку – пока ты не успел сообразить и взять еще..
Мне очень понравилось… мыть в Голландии посуду: у нас тогда не было таких моющих средств, и мытье посуды с ними показалось мне таким легким, что я освободила Мариэттиных девочек на все два месяца от этой неприятной для них обязанности…
Телевизор в Голландии я тогда почти не смотрела – во-первых, некогда, слишком много всего интересного происходило и без него, во-вторых, из-за языка (хотя все иностранные фильмы в Голландии показывают на языке орогинала, с субтитрами). Единственное, что я посмотрела за эти два месяца – это английский фильм «Письмо к Брежневу» (к слову, симпатизирующий Советскому Союзу, но все равно очень смешной -в изображении деталей) и сатирическую программу «Kijk op de week ” с участием Кееса Ван Коотена и Вима Де Би, которую Мариэтта ни разу не пропустила. Передача эта была на голландском, но я пыталась по выражению лиц комиков угадать, о чем они ведут речь.
Мариэтта и Ханс стали для меня за эти два месяца почти родными. Я смотрела на них советскими глазами – и считала их друзьями тоже на советский манер.
Я не знала, что была для них своего рода забавной экзотической зверушкой, которую можно было продемонстрировать родным и знакомым. Им искренне нравилось развлекать меня и наблюдать за моими по-детски непосредственными реакциями: во время дня рождения Мариэтты, когда я приготовила для ее гостей неведомый им экзотический борщ, который гости ели из маленьких пиал, расспрашивая меня потом о рецепте. Когда Мариэтта знакомила меня со своей подругой с Арубы, которая рассказывала мне, где можно купить учебник языка Бобби – папиаменто. Когда Ханс возил меня на старый, разваливающийся олимпийский амстердамский велотрек – после того, как я рассказала ему о том, как у нас в городе на треке много лет назад выступал их земляк Ян Янсен. Когда Ханс показывал мне игры со своим компьютером, который отзывался логическими, по мнению самого компьютера, фразами на любые твои фразы. Когда он водил меня в гости к своей сестре, где я гладила часами ее кошку, а Ханс в отсутствии Мариэтты отпускал мне комплименты вроде «в моей следующей жизни, Женя, я хотел бы быть Вашим котом». Когда мы вместе с Хансом ездили на велосипедах и переправлялись с ними на пароме до Заандама – посмотреть знаменитый домик Петра Первого. Когда я рассказывала им обоим, как, сама того не ведая, попала в Валлечьес, квартал красных фонарей – в поисках по карте находящегося там неподалеку Музея Библии: подняла от карты голову и обомлела… (Через Валлечьес я бежала так, словно меня прогоняли сквозь строй: стыдно было даже находиться в таком месте!) Когда Мариэтта водила меня вместе с девочками в музей мадам Тюссо, где я наотрез отказалась фотографироваться со статуей Горби… Когда ее «голубой» коллега-протестант водил меня в на службу в церковь на французском языке, где я познакомилась с беженцами из Конго. Когда я вместе со всем их семейством поехала на Пасху в Берген-на-море, навестить ее родителей, по просьбе папы-коммуниста, и мы с Эстер и Марицей искали по всему саду запрятанные там шоколадные яйца… К слову, родители- бывшие коммунисты жили в настоящем старинном мини-замке…
…В Арнеме – единственном голландском городе, где есть троллейбусы – к нам подошел пожилой человек, который ждал нас там с самого утра. Он говорил по-русски, причем хорошо.
– Моя жена русская, и она очень хочет с вами встретиться! Мы с ней познакомились, когда ее в Германию угнали на работу… и меня тоже. И вот с тех пор она здесь и живет.
Нашим ребятам оказалось не до нее, а мне стало жалко пожилого человека, и я поехала с ним. И не пожалела об этом.
Розалия Ивановна работала учительницей народных танцев. Она вовсе не была никакой антисоветчицей – наоборот, она с гордостью рассказывала о том, как еще ребенком, до войны видела у себя в родном Крыму Сталина. Ей было обидно, конечно, что ее оставшиеся в СССР родные все эти годы не хотели с ней знаться потому что она вышла замуж за голландца («мало ли, вдруг неприятности будут!»), хотя она была вхожа в советское посольство, и гражданства нашего ее никто не лишал, и в СССР она много раз ездила. Зато теперь, с началом перестройки, все эти родственники вдруг как сговорились: захотели «познакомиться с ней поближе» и приехать к ней в гости…
