Мне это казалось таким же несуразным, как и его требования сказать ему, что он самая большая любовь в моей жизни. Такие вещи не вытягивают из человека клещами. Если он сам не говорит их, глупо даже об этом и спрашивать.
Как вы считаете?
«И дождалась – открылись очи
Она сказала: это он!»
…Январь всегда завершается для жителей Северной Ирландии традиционным поминовением в последнее воскресенье месяца жертв Кровавого Воскресенья в Дерри – расстрела местных мирных жителей, вышедших на демонстрацию за свои гражданские права в далеком 1972 году, британскими “элитными” войсками. 14 мирных жителей города остались лежать тогда на городских мостовых…
Обстоятельства Кровавого Воскресенья до сих пор не расследованы до конца, виновные – до сих пор не наказаны, хотя есть свидетельства того, что решение о расстреле безоружных людей принималось в Британии в 1972 году на самом высоком уровне, с целью устрашения населения. Но правда просачивается в жизнь по капле – несмотря на все попытки британского министерства обороны скрыть следы и похоронить её. Несмотря на то, что первое расследование было похоронено ложью, и понадобилось открывать второе, продолжающееся и по сей день. Несмотря на то, что солдатам-убийцам новое расследование гарантировало анонимность. Несмотря на то, что Миноб уничтожил “по ошибке” оружие, из которого были в 1972 году убиты мирные жители Дерри. Несмотря на то, что истеричная британская бульварная пресса пускает в ход для оправдания “наших мальчиков” даже такие нелепые сказки, как утверждение о том, что Кровавое Воскресенье- на совести одного из республиканских руководителей, который якобы “произвел в тот день первый выстрел”.
Именно об этом – о том, что тайное всегда становится явным, а истина всегда в конечном итоге торжествует – и говорили в то холодное январское воскресенье собравшиеся на марше. Как всегда, на него съехались тысячи людей, не только со всей Ирландии, но и из-за рубежа: я встретила там не только, например, американцев и австралийцев, но и представителей фламандского парламента из Бельгии – политиков и адвокатов-правозащитников из этой страны, специально приглашенных в Дерри на этот день. Они прошли марш под фламандским традиционным флагом. И с некоторым испугом отреагировали на встречу с женщиной, которая говорила на их языке и утверждала, что она русская…
…Когда спускаешься от магазинчиков в католическом гетто на высоком берегу реки Фойл – Креггане, откуда много лет назад начиналась та трагическая манифестация, с пригорка открывается фантастический вид на город: река Фойл блестит на солнце, покрытая низким зимним туманом, а в небе стоит высокая радуга.. За рекой блестят от мороза старинные городские стены, обезображенные, как и много лет назад, уродливыми военными вышками. Именно оттуда по безоружной толпе открыли огонь в тот далекий день “отважные” британские снайперы…
И невольно в памяти возникают слова Катерины из “Грозы” Островского: “Отчего люди не летают?". Наверно, тем людям, что шли этим путем в том далеком 1972 году, тоже так или иначе думалось об этом, хотя они и не были знакомы с пьесой русского классика. Им тоже верилось в свой полёт – верилось в тот момент в то, что они способны на все, способны достичь справедливости и равноправия для себя и своих детей на земле, и что ради этого стоило выйти в тот холодный день на улицы. Они не знали, не могли знать и никогда бы не поверили в то, что многие из них уже никогда не вернутся домой…
Недаром в Дерри день Кровавого Воскресенья называют “днём, когда умерла невинность” – днём, когда здешние ирландцы перестали верить в достижимость справедливости для себя в рамках этого “осколка британской империи”.
Людей на марш в том году собралось очень много – по некоторым подсчетам, около 10.000! Я была удивлена тем, что полицейские на этот раз соблаговолили держаться от демонстрации подальше: обычно они здесь никогда не упустят возможности попровоцировать людей, даже в такие дни.
Поздним вечером накануне этого дня, когда приехавшие в город многочисленные гости расходились по домам из баров, где весь вечер звучала ирландская патриотическая музыка, а на улицах был полный порядок, и никакого хулиганства, нас – меня и Дермота – до самого моего отеля “провожали” три “броневичка”, совершившие вокруг нас за те 20 минут, что заняла наша дорога пешком, по меньшей мере 4 круга.
– Ты завтра не уходи никуда, я зайду за тобой утром, ты мне будешь нужна, – сказал вдруг Дермот.
Я не обратила на эти его слова большого внимания. Я знала, зачем я обычно бываю Дермоту нужна…
– Ладно, – без особого энтузиазма сказала я.
А сама начала вспоминать, как была на такой же точно процессии в прошлом году.
