– Давай!- с энтузиазмом откликнулся Киран. И расселся со мной рядом на диване.
… Киран любит фильмы о войне. Очень любит.
– Мне неважно, кто главный герой – русский, немец или американец. Главное- чтобы характер был интересный, чтоб история в фильме была, а не просто так…
Так, по крайней мере, он заверяет.
Страна Кирана перенесла за свою многовековую историю множество трагедий, множество кровопролитий. Сам он в молодые годы тоже участвовал в войне – кидался камнями и самодельными бомбами в британские оккупационные войска. Которые и по сей день разъезжают ещё по ирландским улицам…
– Это здорово – устраивать уличные беспорядки! – рассказывает он. -Лучше любого спорта. Адреналин так и стучит в голову!
– Бомбу надо бросать не в начало и не в конец, а в середину конвоя, – делится он опытом,-Так, чтобы первые машины уже проехали и не смогли вернуться на помощь, а последние – застряли на дороге. Я люблю фильмы, в которых даже в любой трагедии есть что-то комическое. Как в жизни. Например, я был свидетелем того, как в баре на Фоллс Роуд два знаменитых, как теперь выражаются, «боевика» ИРА покатывались со смеху над Томом и Джерри по телевизору… Представляешь себе, вот такие здоровые мужики, которых до смерти боятся бриты, – и покатываются со смеху над «Томом и Джерри! Вот это я называю настоящей хорошей историей!
Мне почему-то это не показалось таким уж смешным. Ну да ладно…
У меня в руках – копия любимого фильма моего детства – «А зори здесь тихие…», на английском языке, и я предвкушаю заранее, как понравится этот фильм Кирану. Ведь в нем есть именно все то, что он так ценит: человеческая история во время войны, интересные характеры, и смех, и слезы. Этот фильм – многогранный, как сама жизнь!
Да, он много для меня значит. Я уже рассказывала вам, как впервые посмотрела его, когда мне было пять лет. Фильм этот тогда настолько потряс меня и моих подружек, что мы, девчонки начала 70-х, потребовали ультимативным тоном от своих родителей по игрушечному автомату и все лето провели, играя в войну в густых лопухах за огородом. И, сколько бы раз я ни смотрела этот фильм с тех пор, – даже сейчас, когда мне уже за 30, – каждый раз неизменно я до сих пор плачу. Плачу от боли за непрожитые жизни. Плачу с нарастающим по мере развития событий в фильме чувством «Гады, всех не перебьете, победа все равно будет за нами!», – не только в отношении той войны,но и в отношении того, что происходит в мире сегодня. И к финальной сцене – когда Васков врывается к немцам с гранатой без взрывателя, когда звучит с экрана крик его души: «Что, не прошли? Пять девчат было, всего пять, пять девочек!…», я каждый раз уже рыдаю в три ручья, но слезы эти – не слезы отчаяния, а слезы решимости и уверенности в нашей победе. В торжестве добра над злом.
Удивительная это книга, удивительный фильм! Так о войне могут говорить только фронтовики. Только те, кто через нее прошел сам. И мне кажется, что именно поэтому Киран должен оценить по достоинству этот фильм.
С годами я начала находить в себе все больше человеческих черточек от разных героинь «Зорь…» одновременно. Если в юности мне были ближе скромная Лиза или постоянно погруженная в книги Соня, то становясь старше, я начала лучше понимать и казавшуюся мне раньше такой холодной Риту, и бесшабашное веселье Женьки – веселье, чтобы только не разрыдаться. «Как же ты могла, Женя?» «А вот могла. Могла!»…
Актриса Ирина Шевчук, исполнительница роли Риты, рассказывала в интервью, как плакали над этим фильмом зрители на всех континентах, где его в советские ещё времена показывали. Потому что показанная там трагедия и утверждаемые фильмом ценности – общечеловеческие, понятные всем, утверждала она. Но всем ли? И какой была бы реакция на него не у жителей Латинской Америки или Африки, а у массового западного зрителя, – если бы этот фильм ему, конечно, был показан?
Теперь я имела возможность в этом для себя убедиться. То ли в том, что нет таких ценностей, как «общечеловеческие», то ли в том, что «есть люди, а есть и человеки…» То ли -и в том, и в другом.
Киран удобно устроился в полулежачем виде на диване и приготовился смотреть.
А я смотрела за выражением его лица. Его первым разочарованием было то, что фильм оказался черно-белым:
– Не могли цветной снять, что ли?
И, как я ни старалась обьяснить ему, что таков авторский замысел – для контраста показать нашу мирную современность в цвете, а войну- черно-белой, -до него это не доходило.
Затем он начал откровенно скучать, когда в кадре появлялись воспоминания девушек об их мирной, довоенной жизни. Хотя они и были в цвете.
– Глупости всякие показывают!
Он пропустил мимо ушей мое тактичное замечание, что мирная жизнь и мечты показаны для того, чтобы мы, зрители, лучше узнали героинь до того, как им придется вступить в смертельную схватку с врагом.
– I want to see some action. And here is no action at all ! – пожаловался он. Я пообещала ему, что «action» будет во второй половине картины. Plenty of it.
