Porkeria охватывала Ирландию сначала медленно, но верно, а затем – все быстрее и быстрее, в геометрической прогрессии, как язва- желудок. Я чувствовала это всякий раз, когда спускалась из-под облаков своего горного жилища за продуктами в город- и видела пьяных подростков и детей, начиная с 7-8 летнего возраста, шатающихся по его улицам. Родителям не было до них никакого дела, полиции – тоже. Если ей на них жаловались, она просто сгоняла их с одного места на другое. Да еще и с таким видом, словно тебе делалось при этом большое одолжение. Избранные «народные представители» даже охраняли хулиганов от полиции и чуть что, вступались за их права человека. Еще несколько лет назад представить себе такое было немыслимо.
Что ж, прогресс налицо… Я чувствовала облегчение всякий раз, когда городок с его грязными заборами, исписанными словами «Спи спокойно, Косой!»(Косой был местный тинейджер, умерший, наглотавшись наркоты) и «Recking force ” (эти грамотеи не знали, что «Wrecking” начинается с буквы «w») оставался позади, и за окном машины снова вздымались синие величавые горы…
Но даже в горах все труднее становилось спрятаться от всепоглощающего свинства. Все, от чего я бежала из Голландии, ныне хлынуло сюда, как поток из прорвавшейся канализационной трубы. Когда как-то раз весной во время моей прогулки с детьми в горах мимо нас со свистом пронесся грузовик с изображением совершенно голой женской задницы и с надписью «Покупайте прокладки с крылышками нашей марки!», я поняла, что с Ирландией покончено окончательно… Пора драть когти. Если, по крайней мере, еще осталось куда.
I was badly trapped. Не так-то просто сорваться с места с 3 детьми. Но еще труднее продолжать жить, аплодируя и делая вид, что все идет как надо.
Я жила по инерции, на автопилоте. Скучала по Кирану. Еще больше – по Советскому Союзу. Дошло до того, что я плакала после просмотра каждого старого советского фильма, даже самой веселой комедии – до такой степени тоскливо было после этой полнокровной жизни, которую я так хорошо помнила, после этих добрых, умных, замечетальных людей возвращаться к окружающей меня реальности с ее “Косыми» и безграмотными выпускниками вузов.
Я старалась не думать о многих вещах. Но знала, что так не может продолжаться до бесконечности.
… Это случилось однажды зимним утром, когда я меньше всего того ожидала. Ночью выпал снег, у нас вырубилось электричество, а дороги были занесены, так что ребята продолжали спать – отвезти их в детский сад и в школу было физически невозможно.
Я рано встала, развела камин – потому что система отопления соляркой без электричества тоже не работала- и вышла прогуляться вокруг дома, подышать свежим воздухом. Снег бывал здесь так редко, что душа радовалась, глядя на него.
На улице, естественно, не было ни души. С моря дул легкий ветерок, сдувая с деревьев наметенные за ночь белоснежные копны. Снег вкусно поскрипывал под ногами – так что если закрыть глаза, можно было представить себя дома во время новогодних каникул. Я решила дойти до моего любимого места – небольшой лавочки на опушке соснового леса, за поворотом, смести с нее снег и немножко посидеть там.
Но на лавочке уже сидел кто-то. Завидев меня, он поднялся мне навстречу, опираясь на палку, и у меня оборвалось сердце и нехорошо засосало в желудке. Это был Дермот Кинселла по прозвищу Хром-Костыль.
– А, Женя! Слан. Присядем? – сказал он. Так, словно мы расстались только вчера и причем друзьями-не разлей водой.
– Зачем? – спросила я. Мне было сильно не по себе. Не потому, что я в свое время исчезла из поля его зрения так же неожиданно, как в нем появилась, а потому что я хорошо помнила, каким беспощадным, даже жестоким он может быть, если кто-то не в том месте перешел ему дорогу. С таким человеком не очень-то приятно встречаться в лесу зимой один на один да еще после ссоры. Особенно начитавшись британских таблоидов.
– Поговорить, – Дермот был невозмутим.
– По-моему, я уже все тебе сказала.
– Нет, не об этом. Насчет этого ты можешь не беспокоиться.
– Тогда о чем? Ты, кстати, как здесь оказался? На вертолете?
– Вроде того… А к слову, ты совсем никогда не скучаешь по тем временам?
– Вот видишь, опять ты за свое…
– Нет, это я не в том плане… Это я о политике.
– Если совсем честно, то интеллектуально мне тебя иногда не хватает. Устала быть окруженной людьми, которые не знают, кто такой Пушкин и разницу между Кубой и Колумбией. Не говоря уже о том, что не с кем поговорить о гражданской войне в Чаде и об идеях чучхе. Но я бы на твоем месте не стала строить для себя на этой почве большие надежды…
Он засмеялся – резким, коротким смешком и стряхнул со лба упавшие с елки снежинки.
– Хорошо, что мы друг друга так понимаем. Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы еще иметь иллюзии, что ты можешь испытывать ко мне какие-то другие чувства?
– Нет, я хорошо знаю, что ты очень умный человек. И уважаю тебя за это.
