– А не хотите, я Вам про музей апартеида в Йоханнесбурге еще раз расскажу? – елейным голоском говорила я, когда мне становилось уж совсем невмоготу. И это срабатывало безотказно: Хильда менялась в лице и отвечала, что пора нам сделать рекламную… извините, обеденную паузу…
Сегодня утром, когда мы сели в автобус, она спросила меня:
– Ну как, выучила вчера, чем славится провинция Лимпопо?
«Доктором Айболитом!»- чуть было не сказала я в сердцах – так мне хотелось спать после нашей с Ри Раном бессоной ночи. «Лимпопо… и Филимонов»- услужливо закрутилось у меня в голове.
– Вчера не было света, – не без удовольствия вспомнила я.- Я не могла читать.
– А фонарик взять с собой ты не догадалась? Эх ты, Пассионария!
– Ну уж, зачем трогать имена героев?- вспылила я,- Придумали бы лучше мне собственный псевдоним. Хотя бы Араукария какая-нибудь.
– Зачем Араукария? А Совьетика разве не подходит?…
…Автобус едет, в раскрытое окно веет свежим ветерком…
… Зимбабве делится на 8 провинций и два города с административным статусом провинции… Булавайо… рэгби…Иан Смит… Джошуа Нкомо…мбира… мусеве …
Я клюю носом, и в голове у меня начинает звучать почему-то назойливая песенка Леона Шустера из фильма «Квагга наносит ответный удар» – «Here comes UNTAG». О том, чтобы я ознакомилась с кинематографом, милым сердцу среднестатистического белого южноафриканца, Хильда тоже позаботилась. В этом фильме мне пришлось очень по душе, каким там изображен голландец: “Moeder! Ik wil niet een bok dragen in Afrika !” Весьма близко к действительности. Сначала – настойчиво «застрелить козла – это моя мечта! Наслаждение!» – а потом, в панике – «мама, я не хочу таскать козла по Африке!» Сейчас они испытывают нечто похожее и ну очень похоже себя ведут в афганском Урузгане…
… Ek probeer Afrikaans leer…Ek kom van Suid Afrika …ммммм…спать… спать… спать…
– Не спи, вставай, кудрявая..
В цехах, звеня,
Страна встает со славою
На встречу дня!- вдруг негромко пропел у меня кто-то над ухом.
Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной лицо Ри Рана. Нежность в его глазах говорила больше слов. И я еще раз поняла, почему в Корее так часто употребляют выражение «подступил ком к горлу». У меня он раньше никогда в жизни к горлу не подступал, а тут…
В то утро я смотрела на Ри Рана новыми глазами. Когда я проснулась в автобусе в горах Мехян, рядом со мной сидел мой муж.
Он был явно смущен своим новым положением – в хорошем смысле слова.
Когда мы выходили из автобуса, я шепнула ему:
– Только не чувствуй себя виноватым, Ри Ран! Ты такой… такой замечательный!
В ответ Ри Ран чуть слышно вздохнул:
– Женя, красавица моя! Как же мне с тобой хорошо…
Нам предстоял пикник в горах Мэхян. Чжон Ок заранее запаслась всем необходимым. Продукты для пикника она приобрела по дороге – в магазине, который почему-то (не иначе, как «для конспирации»!) назывался «Цветы». Корейская земля в этот все еще почти по-летнему теплый день была неповторимо красива – как бы стараясь показать мне себя во всей красе, чтобы я никогда ее не забывала…
Название «Мэхян» означает в переводе нечто вроде «причудливый и душистый». И действительно, воздух здесь оказался необыкновенно ароматным, а от пейзажа просто захватывало дух! Здесь только кино снимать!
У подьезда к этим горам утопает в зелени здание местной гостиницы, похожее на подмосковный мотель «Солнечный», построенный к московской Олимпиаде.
А у самого подножья гор находится Выставка дружбы между народами. Вот как описывает это великолепное произведение корейской архитектуры, построенное в 1978 году, туристский путеводитель: «Здание – не деревянное, но снаружи кажется будто оно точно сложено из древесины. В нем нет ни одного окна, но кажется, что есть и окна. Под углами стрех звенят колокольчики, колыхаясь на ветру»
Подарки руководителям страны расположены на этой выставке по залам в географической последовательности. Среди советских и российских подарков было и несколько сделанных в моем родном городе. Как отрадно было видеть их так далеко от дома!
В отдельном помещении стояли два железнодорожных вагона – подаренных Ким Ир Сену Сталиным и Мао Цзе Дуном. Глядя на них, я невольно еще раз вспомнила, как девчонкой видела поезд с товарищем Ким Ир Сеном, проезжавший мимо моего дома… Славные были времена! Неспешные, добрые, с такими же добрыми, отзывчивыми людьми, как сегодня в Корее. А сейчас… И ведь не оправдаешься даже словами легендарного Камо: «Не я, мама, плохой, царь плохой!»… Не снимает это ответственности за случившееся с каждого из нас.
В одном из залов были вывешены портреты Ким Ир Сена с различными лидерами стран мира, и при виде их знакомые имена сами собой стали всплывать у меня в памяти. Самора Машел, Жозе Эдуарду душ Сантуш, Ахмед Секу Туре, Дидье Рацирака, Менгисту Хайле Мариам… Мы всех их знали в лицо. Донал и Хильда смотрели на меня, вытращив глаза, когда я без запинки называла эти имена. А память подсказывала мне уже и дни национальных праздников в каждой из их странах, и то, какие прогрессивные реформы там тогда осуществлялись…
