Домишки в Мургабе невысокие и бедные. Редко какие из серых бетонных стен дождались покраски или побелки. Длинный ряд украшенных по-спартански коробочек вмещают в себя базар, торговые улицы и пивные. В этих же самых контейнерах с узкими скамейками, официантками с кислыми лицами и бутылками с прозрачной жидкостью находятся несколько городских кафе. После наступления вечера улицы заполняет голубоватый дымок от выбросов из множества генераторов. Нужно немало времени, чтобы этот дымок, смешавшись с автомобильной пылью, наконец осел. Женщины покрывают лица краями шарфа, чтобы защитить себя от токсичного воздуха. Когда они вот так передвигаются по городу, обмотанные ярко окрашенными полосками хлопчатобумажной материи с узкой прорезью для глаз, они напоминают ниндзя. И хотя до границы еще несколько часов, вы в некотором смысле уже в Киргизстане. Лица местных жителей отличаются от таджикских более мягкими, персидскими чертами, и ростом они гораздо ниже, чем гордый народ Памира. У них широкие, острые скулы и узкие монгольские глаза. Они – киргизы.
Сквозь толстый слой пыли и дыма не видно звезд. Темнота наступает довольно быстро, потому что уличного освещения здесь тоже нет. В вечернее время в Мургабе нет электричества, поэтому город и покрывает дым от генераторов, смешанный со зловонием дизельного топлива и бензина. Каждый должен заботиться о себе сам. Энергии от генераторов недостаточно для зарядки мобильника или работы электроприборов, но ее хватает на матовый свет от лампочек без абажуров, горящих внутри домов.
– Я хочу как можно скорее перебраться в Киргизстан, – бормочет Ибрагим, хозяин единственного в городе дома для постояльцев, где я остановилась. – Здесь нет будущего.
На этот вечер назначена свадьба племянницы Ибрагима, и, не успев опомниться, я уже в числе приглашенных гостей. Меня приводят в длинную комнату. Вдоль стен, тесно прижавшись друг к другу, сидят люди. Женщины в платках на головах сидят по одну сторону, а мужчины в высоких белых войлочных шляпах – по другую. На большом куске материи посреди комнаты разложена еда в совершенно немыслимых количествах: сотни круглых караваев хлеба, небольшие вазочки с разнообразными салатами, джемы, фрукты и соки. Вскоре на пороге появляются хозяева, держа в руках гигантские блюда с пловом. Затем по кругу пускают суп. После того как суп съеден, появляются огромные миски с бараньим жиром. Еда подносится молча и съедается также в полнейшей тишине. Когда наконец опорожняются миски с жиром, вносят новые блюда продолговатой формы, заполненные до краев бараниной. Присутствующие накладывают себе большие горки мяса, после чего по кругу пускается тарелка с домашним маслом. Гости зачерпывают себе щедрые порции, располагая масло рядом с мясом. Девушка, что сидит рядом со мной, не разрешает мне передавать дальше масленку, прежде чем я не положу себе большой кусок сливочного масла.
– Не думаю, что смогу съесть столько масла, – шепчу я.
Молодая женщина только смеется. В комнате она единственная таджичка, на которой нет платка. Она шепотом сообщает мне, что она – лучшая подруга невесты. Сама она не замужем несмотря на то что ей уже 30 лет, но скоро наступит и ее черед, говорит она. Свадьбу назначили на ноябрь. Я ее поздравляю, но она только грустно качает головой.
– Сама я выучилась на медсестру, а у него вообще нет никакого образования, – шепчет она. – После свадьбы я должна буду переехать в Ишкашим в дом свояка.
– Почему бы тебе не остаться с мужем?
– Как только я забеременею, он вернется в Россию.
– Но ведь он будет часто тебя навещать?
Она качает головой.
– Ну тогда, по крайней мере, у тебя будет свобода, – говорю я, пытаясь ее утешить. – Я имею в виду, после того как твой муж уедет в Россию.
Она снова качает головой, порывисто и уверенно.
– За мной будет приглядывать его брат. Я знаю, что мне будет тяжело и одиноко. Моим родителям он не нравится – они считают, что он слишком много пьет. Но у него хороший характер. Он хороший человек. Здесь не так легко найти хорошего мужчину.
– Но почему ты решила выйти замуж за мужчину, который постоянно находится в России?
– Так ведь других здесь нет.
– А ты не можешь тоже переехать в Россию?
– Нет, мы не можем вместе уехать, ведь здесь должен же кто-то оставаться.
В комнату входит юноша, держа в руке стопку полиэтиленовых пакетов. В удивительно короткое время груды мяса и сливочного масла исчезают в мешках. Кроме того, в них исчезает и вся оставленная на коврике еда. Гости поднимаются со своих мест и уходят, держа в каждой руке по пластиковому пакету.
