Ранним утром следующего дня повторяется ритуал с такой же обильной пищей и таким же количеством блюд, но уже в другом доме. На этот раз угощают соседи. Когда я там появляюсь во второй половине дня, пир еще в самом разгаре. Нужно должным образом устроить прием для семьи жениха, его одноклассников и коллег. В некоторых киргизских семьях такие пиры могут продолжаться по нескольку недель подряд, каждый раз с участием все новых гостей: друзей, знакомых, старых и новых соседей, близких и дальних родственников. Каждому нужно оказать честь.
Объевшись хлебом, сладостями, пловом, напившись вдоволь зеленого чая, я бухаюсь на сиденье машины. Когда Эргаш заворачивает на M41,
Плоскогорный запыленный пейзаж прорезает забор – колья двухметровой высоты, расположенные на расстоянии трех метров друг от друга. Между кольями вдоль и поперек протянута колючая проволока тщательно продуманной конструкции, сквозь которую даже лиса не проскользнет. Этот педантичный забор из колючей проволоки простирается на многие тысячи километров. Сколько же трудов было положено на то, чтобы его построить! Кол за колом, метр за метром, 4000 м в высоту, с суровым памирским ветром в спину и застилающей глаза клубящейся пылью пустыни. Самое позорное в том, что, когда в конце 1980-х забор уже построили, было решено создать зону безопасности между Советским Союзом и китайской границей протяженностью в 50 км. За несколько лет до развала Союза советские власти все еще строили для вечности, предметом их болезненной заботы было фиксирование и герметизация каждого метра границы, причем по большей части не для того, чтобы удерживать на расстоянии чужестранцев, а для того, чтобы запирать изнутри свой собственный народ.
Сам внешний вид этого тщательного бастиона безопасности вызывает в памяти одну интересную цитату польского международного журналиста Ричарда Капуша из его крупной работы «Империя»: «Площадь империи составляет более 22 млн км2, а ее границы на суше, простираясь на 42 000 км, превышают длину экватора; в тех местах, где это технически возможно, границы защищены плотной сеткой из колючей проволоки […], а так как колючая проволока из-за плохого климата быстро разрушается, то несколько сотен, даже тысяч километров подлежат срочной замене, чтобы никто не смог оттуда выйти. Можно предположить, что значительная часть советских металлургических предприятий заняты изготовлением колючей проволоки. […] Если вы перемножите все это на количество лет существования советской власти, то несложно будет ответить на вопрос о том, почему в магазинах Смоленска или Омска так сложно приобрести мотыгу или молоток, не говоря уже о ножах или ложках: все это из-за дефицита сырья для их производства, ведь все материалы идут на изготовление колючей проволоки. Да и не только это! Тонны проводов нужно перевозить кораблями, поездами, вертолетами, верблюжьими и собачьими упряжками в самые дальние концы империи, в самые недоступные ее уголки, а затем все это выгружать, выкатывать, вырезать и делать сборку. […] Можно легко вообразить себе как проходят звонки из Москвы, адресованные подчиненным по всей стране; эти звонки всегда наполнены бдительностью и никогда не дремлющей заботой, которую можно выразить одним вопросом: у вас теперь достаточно надежное ограждение? Поэтому люди (к счастью, не все) на многие годы бросали строительство домов и больниц, ремонт систем водоснабжения, канализации и электропроводки, которые постоянно трещали по швам. Вместо этого они, и внутри и снаружи, на местном и на государственном уровне, были озабочены только тем, как бы получше оградить свою империю колючей проволокой»[11].
Теперь из Москвы больше никто не звонит, и забор разваливается на части. В некоторых местах колючая проволока разрезана на куски, в других разбиты и широко распахнуты ворота. По-видимому, власти Таджикистана уже отказались от попыток отваживать пришельцев и удерживать внутри собственный народ. Возможно, во многих отношениях в былые времена, когда из Москвы приходили приказы, сваи и колючая проволока, жизнь была проще. Сейчас страна еще как-то держится благодаря черным заработкам рабочих-мигрантов, которые, кстати, тоже выдает Москва.
