На следующее утро, когда никто из них еще не знал о смерти Тимура, Нигора позвонила золовке спросить про своего сынишку. Та рассказала, что он был очень напуган и все время спрашивал про маму. Может быть Нигоре прийти сюда самой? Ведь наступило относительное затишье – на улице не слышно ни голосов, ни выстрелов. Нигора вместе с сестрой открыли ворота и неохотно ступили на пустынный тротуар. Поблизости не было видно ни одной машины, все магазины были закрыты. В воздухе по-прежнему стоял запах дыма от ночных пожаров. Подойдя к светофору, они увидели, как навстречу им по противоположной стороне улицы приближаются два крупных киргиза лет сорока. Увидев Нигору с сестрой, они остановились. Приблизившись на расстояние 30–40 м, они вытащили из пластиковых пакетов два длинных ножа. Чуть поодаль на улице показалась еще одна группировка из 8–10 киргизов. «Остановите узбеков!» – крикнул один из них. Нигора вместе с сестрой развернулись и помчались что было духу обратно в дом тетки. Им было слышно, как следом гонятся мужчины. Ворота в дом тетки были заперты. «Тетя, откройте ворота!» – взвыла Нигора, забарабанив по ним кулаками. Когда тетя открыла, обеим сестрам едва-едва удалось проскользнуть внутрь, чтобы их не поймали. Оставшиеся на тротуаре мужчины продолжали дубасить руками и ногами в крепкие железные ворота.
Через несколько часов киргизы отступили. Тетины ворота оказались высокими и прочными, и на этот раз у них ничего не получилось, и тогда они, ворвавшись в соседний двор, похитили оттуда машину. Испугавшись, что когда киргизы вернутся в третий раз, то ворота они в конце концов сломают, женщины перебежали в соседний дом на противоположной стороне, где вместе со своим сыном жил слепой старик. Сын привел их в небольшую кладовую, понадеявшись, что здесь они смогут пересидеть в безопасности. «Не выходите, ждите до тех пор, пока мы не придем, чтобы вас выпустить», – попросил он, запирая за ними дверь.
Там же укрывались и две другие семьи, так что теперь их было девять женщин и десять детей, сгрудившихся в крохотном, темном и тесном помещении, где слепой и его сын хранили зимние запасы картошки с луком. На улице стояло лето, воздух раскаленный, а дух в тесной каморке был тяжелым, наполненным страхом, запахом пота и луковым чадом. Медленно ползли минуты. Просидев там около часа, они вдруг услышали плачущий и просящий голос слепого: «Нет, нет, вы не можете этого сделать, будьте так добры, не делайте этого!». Затем они безошибочно услышали звук загорающегося пламени. Они почувствовали приближение огня и то, как крошечная кладовая заполняется дымом и внутри становится все жарче и жарче. Но дверь была заперта, и выйти оттуда не было никакой возможности. Вскоре запылала крыша. Жара становилась невыносимой, в воздухе повис тяжелый дым, а они все только кашляли и плакали. Все стали молиться Богу, и Нигора тоже. Она молилась только о том, чтобы им удалось оттуда сбежать. Кроме коротких молитв в голове в тот момент у нее не было ни единой ясной мысли. Она просто ждала, ждала, что ее спасут, что вот-вот что-то случится; она ожидала конца. И вот 14-летняя девочка случайно наступила на огонь и загорелась. Обе ее ноги были объяты пламенем, но она была настолько напугана, что даже не заметила этого. Нигора уже приготовилась к смерти, как вдруг пришел сын слепого и отпер дверь. Огонь стал пожирать дом, красные языки пламени рвались из окон. Вместе с другими женщинами и детьми Нигора выбежала на улицу.
Выйдя из тупика за соседним домом, они остановились, не зная, куда идти. Куда бежать, где скрыться? Стоявшие в конце улицы четверо киргизских мужчин выглядели довольно дружелюбно; заметив истерически метавшихся женщин, они подошли к ним поближе. «Не бойтесь, мы соседи, мы вам поможем», – сказали они, предложив пройти с ними в квартиру неподалеку. Здесь наконец-то они были в безопасности; соседи-киргизы приносили им еду и помогали, чем могли.
На следующий день все было кончено. Киргизские банды ушли, и теперь выходить на улицу стало безопасно. Впервые в тот день женщины осмелились покинуть квартиру. Сын Нигоры был так счастлив снова увидеть мать, что тут же забыл про свой испуг. Однако в течение многих месяцев на любые громкие звуки Нигора реагировала паникой.
– Чтобы все забыть, нужно время, – говорит она. Это живая, молодая женщина с открытым, почти детским лицом, носит хиджаб и облегающие джинсы. – Уходило это медленно, но бояться я все же перестала, и постепенно жизнь вернулась в нормальное русло. Однако некоторые вещи уже никогда не будут такими, как прежде. Что-то в тот день сломалось навсегда. Тимура уже не вернешь. Моя соседка, которая была в то время беременна, настолько испугалась, когда они начали стрелять, что у нее случился выкидыш. Да и отношения между узбеками и киргизами уже не такие, какими они были до того. Теперь я просто замираю на месте, услышав слово «киргизы».
