При входе в дверь, первым делом на глаза попадается толстая, прочная башня минарета Кальта-Минар. Сама башня украшена широкими полосками различных узоров синего, зеленого и красного цветов. Согласно плану, этот минарет, 80 м в высоту, должен был стать самым высоким в Средней Азии. В 1855 г. он уже возвышался на 29 м над уровнем земли, но после смерти хана, который заказал его постройку, работы были прекращены. Так эта толстая башня и осталась стоять посреди главной улицы, словно молчаливое обещание золотого века, который так никогда и не наступил.
В узких переулках вдоль городских стен мирно течет жизнь. Низкие светло-коричневые корпуса с плоскими крышами сделаны из сухой глины. Между стен, в кроссовках Nike и спортивных костюмах Adidas, пробежала со смехом стайка детей; двое седовласых мужчины ремонтировали окно; молодая домохозяйка на руках укачивала ребенка. Если не обращать внимание на параболические антенны и дешевые копии западных брендов, то может показаться, что века не сумели потревожить жизнь внутри хивинских городских стен.
Однако эта видимость обманчива. Большинство зданий в старом городе не так уж и стары, как это может показаться на первый взгляд: многие из них построены в XIX в. Например, стройный, элегантный минарет Ислам-Ходжа, самое высокое здание в Хиве, было завершено в 1910 г., но, несмотря на это, город имеет древний вид и словно застыл вне времени, и все потому, что архитекторы и разработчики на протяжении веков придерживались определенного стиля, избежав влияния иностранной моды и архитектуры. Из-за плохого фундамента зданиям редко удавалось простоять слишком долго. Путешественники 1800-х годов описывают неплотно прилегающие друг к другу стены, трещины и кривые минареты. Частые пожары всегда обеспечивали мастеров работой. Да и материал для постройки использовался самый ненадежный из всех: сухая глина и утрамбованная земля. После прихода к власти большевиков старый город Хива был предоставлен сам себе. У советской власти в списке приоритетов находились совершенно другие стили: бетонные, нацеленные в далекое будущее здания, а старым глиняным постройкам оставалось только догнивать, доживая свой век. После Второй мировой войны было запущено несколько реставрационных проектов, однако по-настоящему работы набрали оборот только в конце 1960-х. Городские стены стали потихоньку возвращаться к своей прежней славе, и исламские школы
В Хиве я появилась в ноябре. Многочисленные туристические группы давно покинули Узбекистан; улицы и музеи были пустынны. Если не брать в расчет нескольких торговцев, которые стояли со своими вязаными носками и ювелирными украшениями, то можно сказать, что теперь город был отдан под власть свадеб. Почти на каждом углу можно было встретить невест, которые, нарядившись в роскошные белые кружева, позировали для фотографов.
Прежние посетители – от Ибн Баттута в XIV в. до Элле Кристи в начале XX в. – давали описание беспорядочной жизни Хивы. Узкие улицы были настолько переполнены людьми и верблюдами, что по ним едва можно было передвигаться. Однако то, что производило наибольшее впечатление на путешественников, это в первую очередь не искусные купола или голубые минареты, а роскошные сады и огромное количество зеленых деревьев. После многодневных и многонедельных путешествий по бесплодным пустыням, палимые беспощадным солнцем путешественники достигали наконец изобилующего зеленью и тропическими фруктами рая. А сегодня все эти зеленые сады, плантации дынь и виноградники вытеснены хлопковыми плантациями. Во время коротких беспокойных недель урожая коричневые, выжженные поля покрываются белым цветом, становясь похожими на небо, вывернутое наизнанку.
